Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Categories:

Настоящее Средневековье

"Формирующимся постфеодальным олигархиям XVI–XVII вв. античный олигархический строй был ближе средневекового. В этом плане миф об «Античности», созданный Возрождением, во-первых, носил не столько культурный, сколько социально-политический характер, а во-вторых, выполнял в социальной борьбе XV–XVII вв. ту функцию, которую с конца XVIII в. стал выполнять миф о прогрессе. Эти два мифа связаны друг с другом и выступают как последовательные стадии в борьбе за создание нового неэгалитарного привилегированного общества и отсечение от общественного пирога значительных сегментов населения позднесредневекового социума, которым «моральная экономика» феодализма гарантировала определенные права, в том числе и право на выживание."

"Капитализм заменил моралэкономию политэкономией, прочертил прямую (и фальшивую) линию к Античности (прямо как идеологи конца советской эпохи — линию от перестройки к «оттепели», минуя брежневизм, из которого эта перестройка выросла, и к НЭПу). Кстати, и петровские реформы, и НЭП, и перестройка объективно выполняли для соответствующих господствующих групп в России и СССР ту же роль, что и капитализм в Западной Европе XVI–XVIII вв.: сохранение привилегий максимально большей части верхушки, отсечение от общественного пирога расширившейся середины общества и перераспределение части «демократического богатства» путем превращения ее в «богатство олигархическое». Естественно, все это происходило под лозунгами прогресса, который должен был скрыть регресс в отношении положения огромных слоев и представить его как издержки прогресса, а не как его следствие и источник одновременно. Ту же функцию на современном Западе выполняет неолиберальная глобализация.

В упрощенческой интерпретации идеи прогресса — лишь как секуляризации христианских представлений о Будущем — упускается из виду и девальвация Будущего, и поворот от него к Настоящему (в Прошлое), которые имманентны идее прогресса, встроены в нее, и разрыв связи между Будущим и Вечностью, Временем и Вечностью, и подмена будущим (в виде усовершенствованного настоящего) Вечности, то есть Временем — Вечности, а следовательно, полное вынесение Вечности за пределы социального времени. Идея прогресса — это прощание Запада с Вечностью." (Андрей Фурсов - Операция "Прогресс").


Н. В. Гоголь «О средних веках»

"История средних веков менее всего может назваться скучною. Нигде нет такой пестроты, такого живого действия, таких резких противоположностей, такой странной яркости, как в ней: ее можно сравнить с огромным строением, в фундаменте которого улегся свежий, крепкий как вечность гранит, а толстые стены выведены из различного, старого и нового материала, так что на одном кирпиче видны готские руны, на другом блестит римская позолота; арабская резьба, греческий карниз, готическое окно — всё слепилось в нем и составило самую пеструю башню. Но яркость, можно сказать, только внешний признак событий средних веков; внутреннее же их достоинство есть колоссальность исполинская, почти чудесная, отвага, свойственная одному только возрасту юноши, и оригинальность, делающая их единственными, не встречающими себе подобия и повторения ни в древние, ни в новые времена."


Тёмные века (smirnoff_v)

"Многие метры, такие как Фернан Бродель или Карл Поланьи, обоснованно утверждали, что начиная с эпохи, когда мотивом труда стала прибыль, трудящийся человек стал работать существенно больше. Индустриальная эпоха, взирая на прошедшее, анахронизировала, судя по себе. Сама работая не покладая рук день за днем и год за годом, она такую же модель труда прилагала к средневековому крестьянину – а ведь стоит взглянуть лишь на количество праздников и выходных этого крестьянина. Ритм его работы есть ритм природы. В одно время от зари до зари, а потом подремывая и т.д.
Рабство же в такой особой форме как «говорящее орудие» есть крайне локальный и во временном и в пространственном смысле отрезок, связанный с бурными римскими завоеваниями. А так он не выгоден и в реальности рабство, это совсем не тот институт, которой в форме «ужас, ужас» описал век просвещения.
Так что не выдумывайте про ад, в котором обреталось большинство населения. Это фантазия нового времени, выдуманная для оправдания себя, для оправдания «сатанинской мельницы» (и с чего это так называли промышленность вчерашние крестьяне, которые не разгибаясь, на клочке…)."


Отрицательный отбор (smirnoff_v)

"Инициатором костров инквизиции была интеллигенция, создавшая рафинированную городскую культуру. С высот этой рафинированной культуры народная культура им показалась низменной, а, поскольку в ту эпоху все идеи получали религиозную оболочку, и своя культура осознавалась как строго религиозная, то народная виделась с явной помесью чертовщины (элементов язычества и правда было немало). Вот тут и началось – в основном женщин жгли. В то же время как обычно интеллигенция делилась на группировки, и членам чужих группировок так же доставалось – вот так жгли тех, о ком сейчас удосуживаются всплакнуть, как о жертвах мракобесия. Не было, с одной стороны церковь и агрессивное быдло, а с другой страдающая интеллигенция. Церковь в лице сравнительно высоких чинов была частью интеллигенции, и весьма существенной. Им противостояло крестьянское население и деревенский священник – невежественный, склонный к греху, но близкий к народу."


Фёдор Лисицын - Новое время

>В Средневековье социальная структура общества была сложнее и интереснее. В Новое время происходит какое то упрощение и унификация, все переходят на один язык, государством спонсируемая ассимиляция, вместо разнообразных корпораций со своими привилегиями - классы, вместо местного законодательства и самоуправления - централизация и "единое правовое поле".
Есть такое - вообще начиная со средневековья человеческие взаимотношения в рамках социума непрерывно подвергаются именно деградациии. Раньше человек "среднего класса" :-) имел "малую" (свою) и "большую" (родственники) семью был обязательно членом церковного прихода, какого нибудь братства или коллегии, приходы тоже имели свое объединение, по профессии входил в какой либо цех или организацию и так далее. Потом осталось только семья и сразу государство, а теперь и семья трезщит.
В общем да - унификация человеческого стада чисто Рим после Каракаллы :-) Конец 20 века от этого.

>Кстати да - смотришь современные книжки по средним векам, так подчеркивание, что кроме вертикальных связей, вассалитетов там, епископатов-приходов, есть горизонтальные связи цехов, компаньонажей... Да еще и семейные - получалась добротная социальная ткань, не ряднинка какая, а атлас.
Поэтому кстати средневековые общины и переживали такие бедствия вроде пожаров целых городов, всяческие моры с вымиранием четверти-три четверти населения, войны - от которых современное общество откатиться даже не на уровень Сомали а ниже... Именно социальная ткань.

Свобод на бытовом уровне как раз больше при авторитаризме и абсолютизме, а чем больше либерализма, тем больше заборов, шлагбаумов, ЧОПов и прочих сторожевых собак на охране частной собственности.
Скажем, во времена ярого абсолютиста Людовика 14 го , в Королевский дворец в Версале имел право зайти ЛЮБОЙ - единственное что требовалось - чистая одежда (в грязном приходить было запрещено)
Да что бы просто войти в приемную дворца - надо было выстоять очередь - но право имел любой. Крестьянин, монах, солдат, иностранец - кто угодно. А по парку побродить даже очередь не требовалась... (что не отменяло скажем совершенно не иллюзорных заговоров против короля-Солнце, но все одно - не пускать народ к королю НЕЛЬЗЯ, даже в голову не приходит).
И мы можем себе представить такую идилию в современном либеральном мире :-)

Либерализм хорош либо в небольших общинах либо при негораниченных ресурсах - когда есть куда расширяться. При константном ресурсе - тот кто первый себе урвет "при свободном творчестве" то он это сделает за счет остальных. Почему либерализм в США второй половины 19-первой половины 20 века был такой образцовый - всегда был "фронтир", "дикий запад", "торговая экспансия" - куда расширяться. При наличии такой возможности либерализм хорог. При отсутствии превращается во власть олигархии или даже олигополий.
Насчет больше свобод в быту вам уже заметили. При "коммунистической диктатуре" я ребенком дошкольником пропадал во дворе и мог идти куда хочу и делать что хочу без какого либо присмотра (ну в рамках запрещений от родителей - на обед приходить, сильно не вымазываться и т.п. все в пределах разумного) - сейчас вы выпустите 5-6 летнего ребенка в москве играть во двор на целый день?
Вот уж поле для свободного развития личности ВНЕ СОЦИУМА. :-)

Модерн идет против антропологических завязок человека (цикличность (маршрут стаи антропоидов по сбору хавчика), чередование активности и покоя (пожрали лежим, жрать надо работаем) и т.п. В общем ломает нас сейчас истинно об колено. Отдыхать мы то же разучились. Кстати все эти средневековые карнавалы и простые селянские праздники до полного изумления - они именно система ПРАВИЛЬНО отдохнуть и перезагрузиться перед новым циклом работ. Отлично работают для физического труда и страшно вредят умственному. Каковой для человека извращение недавнего времени.
Модерн это удовлетворение собственного гедонизма за чужой счет.

34286_original

Переход от индивидуальной мастерской к конвееру. Мы вместо повышения навыков работника разбиваем техпроцесс на кучу простых и легкоформализуемых операций. Получаем огромный профит в эффективности и экономический эффект, но теряем в необходимости работать головой. В общем еще один шаг к вселенскому улью с немногими интелектуалами и рабочими с атрофированным мышлением.

Утеря навыков работы с большими коллективами ведёт к примитивизации социальных отношений, фрагментации и ксенофобии.
Атомизация общества и полное нарушение социальных связей. Умерли "заводы" - умирают "дворы", коллективы соседей и т.п. Я еще рос и развивался ребенком на улице в компании как сверстников так и имея примеры чуть более старших и чуть более младших - нормальный социум. Сейчас же ребенок - это дорогая птичка в дорогой клетке. В общем был бы флотским поднял бы сигнал "Ваш курс ведет к опасности".

На первых порах будет искуственное "питалище муз и чувств" думаю - этакий аналог Афин в древнем мире УЖЕ достаточно (как не странно интелектуальная среда в 30-40 тыс человек уже вполне будет работать, а это легко позволить элитам).

Заповедничек для выращивания сливок общества на Капри, привет Тиберию :-)

Понятно что система за несколько поколений протухнет - и далее либо деградация до выполнения типовых операций и конец концов когда выполнения типовых операций будет уже недостаточно, либо заморозка в виде как вы верно заметили воссоздания КАСТОВОГО общества.

В отсутствие экономических потрясений и строгом регулировании демографических циклов касты смогут продержаться неограниченно долго. До исчерпания доступных ресурсов."


Евгений Водолазкин - Как в Средневековье

Если взять Средневековье, которым я занимаюсь: поверьте мне, русское Средневековье было гораздо более мягким, чем западное. Такой жестокости и такого тоталитаризма, которые мы видим в западном Средневековье, на Руси не было. Другое дело, что слово «Средневековье» мне часто приходится слышать в качестве бранного, а это абсолютно несправедливо. В Средневековье были и убийства, и много чего другого, но ценность человеческой жизни там осознавалась, тем не менее, гораздо более пронзительно, чем в Новое время.

Нет, я абсолютно не идеализирую Средневековье. Но разве были легкие времена? Бердяев делил эпохи на дневные и ночные. Дневные — это яркие, блистательные, персоналистичные эпохи: Античность, Новое время. А Средневековье — это ночная эпоха. Что ночью делает человек? Он во сне переживает свой дневной опыт, собирается с мыслями, собеседует с высшими сферами. И Средневековье — это очень важная эпоха внутреннего сосредоточения. Она, может быть, менее блистательная по своим материальным результатам, по тем текстам, которые были написаны в то время. Но это только на поверхностный взгляд. Эта культура не блестит, но если подойти к ней со всем вниманием, она очень глубока, и там столько слоев, что можно идти вглубь бесконечно. Так что я бы не считал, что это — худшая из эпох.

Сейчас — и не только на мой взгляд, об этом многие пишут — идет окончание Нового времени. Новое время сменяется каким-то другим, ещё точно не определяемым. Когда Новое время приходило, оно отрицало очень многие вещи в литературе и в культуре. Центонность текстов. Средневековые тексты состоят из частичек, из заимствований из других текстов. Средневековье отрицало персонализм в литературе. В Новое время пришло авторское начало, которого не было в Средневековье. В Новое время пришло понятие границы текста, которого не было в Средневековье, когда текст мог бесконечно добавляться при переписке. Или убавляться.

В отношении древней литературы более корректны термины «письменность» или «книжность». Потому что литература имеет свои законы. Это то, что в нашем понимании возникло в новое время. Там есть авторское начало, художественный вымысел… А в Средние века не было никаких вымыслов. Это удивительное качество. Я буду говорить несколько странные вещи, но они на самом деле такими и являются. Поскольку меня из Пушкинского Дома пока никто не выгоняет, значит, мои суждения верные. Как писал академик Дмитрий Лихачев, незабвенный для нас, его учеников, «вымысел с точки зрения средневекового человека есть ложь, а ложь не достойна того, чтобы быть записанной». Даже художественный вымысел считался ложью. Может возникнуть вопрос: «А вообще в Средневековье врали?» Безусловно, нет такого времени в истории человечества, чтобы люди не врали, потому что все в целом грешат. Другое дело, что когда средневековый человек, скажем так, слегка отступал от действительности, он верил в то, что это правда. И это было абсолютно так. Даже если он не верил, что это правда, он все равно делал вид, что это правда. Почему это было сделать несложно? Потому что литература Средневековья была литературой реального факта. Главенство факта. Это то, что мы сейчас определяем как нон-фикшн: биографии, жития.

Современность можно описывать не только с той точки зрения, что в ней есть, а и с той точки зрения, чего в ней нет. При некотором измельчании, о котором мы говорили уже, вообще всего, что происходит, нужно вспомнить о том, что есть большие чувства — и их не стоит стесняться. Нужно вспоминать о том, что есть смерть, и мобильные телефоны её не отменили. И что прогресс у нас только технический, а нравственного прогресса в истории человечества нет. И более того: человек очень отстает от технического прогресса, он уже не справляется с техническим прогрессом. Нравственность не растет, умнее люди тоже не становятся. Они были не глупее нас в Средневековье, в античности. Единственное, что нас от них отличает, — это технический прогресс. Это то, чего нельзя отрицать, но больше у нас преимуществ никаких нет. Более того: в Средневековье это очень хорошо понимали, тогда не было идеи прогресса. Средневековое сознание не перспективное, как у нас. У нас ведь всегда «завтра будет лучше, чем вчера», существует культ будущего. А средневековое сознание — ретроспективное. Главная точка истории, по взгляду средневекового человека, уже пройдена — это воплощение Христа. И всё остальное — это только удаление от неё. Ничего хорошего в том, что ты живешь позже кого-то, нет. А у нас — прямо противоположный взгляд. Поэтому идея прогресса — весьма сомнительная идея. Особенно, когда на ней строят целые идеологии.

Главное отличие современного и средневекового человека – в ощущении времени. Средневековый человек живет в вечности: хотя в прежние времена умирали раньше, но жизнь средневекового человека была «длиннее», потому что она была разомкнута в вечность.


Евгений Головин - Миф о Дон Кихоте

«Рыцарь печального образа» отважен, смел, великодушен. Он – истинный христианин. Когда, после освобождения каторжников, он выслушивает упреки в неразумности и общественной опасности такого поступка от своих односельчан – священника и лиценциата – он произносит монолог, который стоит процитировать целиком:
«В обязанности странствующих рыцарей не входит дознаваться, за что таким образом угоняют и так мучают тех оскорбленных, закованных в цепи и утесняемых, которые встречаются им на пути, - за их преступления или же за их благодеяния. Дело странствующих рыцарей помогать обездоленным, принимая в соображение их страдания, а не их мерзости. Мне попались целые четки, целая вязка несчастных и изнывающих людей, и я поступил согласно данному мною обету, а там пусть нас рассудит бог. И я утверждаю, что кому это не нравится, - разумеется, я делаю исключение для священного сана сеньора лиценциата и его высокочтимой особы, - тот ничего не понимает в рыцарстве и лжет, как последний смерд и негодяй. И я это ему докажу с помощью моего меча так, как если бы этот меч лежал предо мной.»


Немецкий романтизм

"Романтизм был порожден освободительным движением народных масс, пробужденных французской революцией, борьбой против феодализма и национального гнета и в то же время - разочарованностью широких общественных слоев в результатах этой революции и капиталистического прогресса в целом. В отличие от просветителей, горячо веривших в безусловность исторического прогресса, романтики видели преимущественно теневую, негативную сторону капиталистического развития. Их творчество было проникнуто протестом против угнетения и политической реакции, поисками новых идеалов, которые приобретали в условиях того времени утопический характер. Так они идеализировали средневековье как период, когда якобы господствовала "чистая вера в бога", традиция, в которой они видели оплот против революционных потрясений и преобразований. По вопросу о генезисе феодализма они, как правило, придерживались германистических взглядов, принимавших у них националистическую окраску: феодализм и торжество христианства в средние века они считали проявлением германского "народного духа". Общее у всех романтиков - интерес к судьбе простого народа, к народной культуре, фольклору и традиции (особенно правовой), поэтому они много сделали и для конкретного изучения истории средних веков. Их работы часто неприемлемы с точки зрения методологии, но они, в то же время, подлинный кладезь премудрости. Именно романтики положили начало изучению народного менталитета и культуры вообще. Многие современные историки, по сути, всего лишь продолжают их линию. Так называемые реакционные романтики именовали средневековую историю золотым веком человечества, ибо тогда господствовало религиозное мировоззрение, а, следовательно, существовала высокая мораль. Для них это был "золотой век" мира и социальной гармонии, освященный "гением христианства" (Ф. Шатобриан)

Здесь имеет смысл привести и слова основателя романтического направления в литературе Германии барона Гарденберга, известного под псевдонимом Новалис (1772 - 1801): "инсургенты, которые назывались протестантами в союзе с . филологией и рациональной библейской экзегезой лишили Европу бога и подняли разум в ранг евангелистов". Ему вторил и развивал его идеи в своих многочисленных произведениях литератор, публицист и философ Фридрих Шлегель (1772 - 1829). Исходным пунктом и лейтмотивом всех его сочинений является лозунг "Возвращение к порядку!": "просвещенный народ, вся энергия которого уходит на мыслительную деятельность, утрачивает вместе с темнотою и свою силу, и тот принцип варварства, который является основой всего великого и прекрасного".

В своей "Философии истории" Шлегель следующим образом обозначает значение средних веков: "Простой обзор средневековой истории, даже если он содержит только немногие живые характерные черты, свидетельствует о неистощимом богатстве средних веков, и этот простой обзор будет достаточен, чтобы убедить нас в том, что тогда боролись великие характеры, каких не было ни в какой другой исторический период, боролись важные интересы, высокие мотивы, возвышенные идеи и чувства; что таким образом в так называемой анархии средних веков заключено было исключительное богатство жизни и замечательнейшие стремления, что здесь открываются в большом количестве божественные следы сверхчеловеческого могущества. В то же время, чем больше и глубже проникаешь в эту эпоху, тем более убеждаешься в том, что в средневековом государстве не меньше, чем в средневековой церкви, все прекрасное и великое вытекало из христианства и из чудесной силы господствующего религиозного чувства.

Романтизм произвел в отношении средних веков поворот на 180 градусов по сравнению с гуманистами. В качестве примера можно привести взгляды немецких историков так называемой исторической школы права. Крупнейшими представителями ее являются основатель этого направления профессор Геттингенского университета Густав Гуго (1764 - 1844), профессор Берлинского университета Фридрих Карл фон Савиньи (1779 - 1861) и историк права, профессор ряда немецких университетов Карл Фридрих Эйхгорн. Основные принципы этой школы хорошо изложены у Савиньи и Эйхгорна. Они полагали, что право создается не волей законодателя, а в результате медленного процесса развития общественных отношений, начало которого теряется в доисторическом прошлом. Законодатель - не творец права, а выразитель "народного духа", который он может познать лишь с помощью истории народа. Марка, знать, дружинные отношения - все это исконно германские учреждения. Что касается римского права и государственных учреждений, то они не погибли в эпоху варварских вторжений, а лишь постепенно видоизменялись в соответствии с "народным духом". Нетрудно заметить, что особенностью идей исторической школы права, как и в целом романтиков, взявших на вооружение германистическую теорию, являлось отрицание возможности и необходимости каких-либо революционных преобразований."


Андрей Фурсов - De Conspiratione

"Как отмечает А.Чайткин, в раннее средневековье венецианская торгово-купеческая элита в значительной степени формировалась из представителей купеческих династий Константинополя, выходцев из богатого района Фанар. "Фанариоты", в свою очередь были в основном выходцами из Леванта, т.е. Восточного Средиземноморья. Для этого региона было характерно смешение различных этносов, культов и традиций, религиозных и мистических верований, причем нередко магия оказывалась сильнее религии, наряжаясь в ее одежды, будь то христианство (гностики) или позднее ислам (псевдоислам течения "Донме", из которого в 19 в. вышли лидеры младотурок.
Таким образом, в Венеции оказались представители родов, которые были псевдохристианами, придерживавшимися на самом деле либо традиций гностицизма, либо традиций древневосточных религиозных и магических культов - финикийских и особенно вавилонских. Показательно, что символ Венеции - крылатый лев, весьма распространенный на древнем Ближнем Востоке. Кстати, крылатй лев св.Марка, расположившийся на одной из колонн Пьяцетты, по-видимому персидского происхождения (4 в. н.э.).
Таким образом, за формально христианским, католическим фасадом Венеции/собора св.Марка пряталась иная традиция, скрытно противостоящая христианству или, как минимум, альтернативная ему. В связи с этим отношение Венеции к Ромейской империи, с одной стороны, и к католическому миру, Ватикану, с другой, определялось не только финансово-экономическими резонами, но и идейно-религиозными".


Искандер Валитов - Эволюция идеи сверхвласти

"Традиционно за социальное целое отвечала аристократия. По своей функции она была обязана иметь представления об этом целом и заботиться о его воспроизводстве. Именно аристократия обеспечивала институт государства необходимыми «кадрами». По-видимому, личностные структуры воспроизводились вместе с аристократическими семьями. Различие и сложность функций разных людей в социальном организме были всем очевидны и не подвергались сомнению, до тех пор, пока не сформировался финансовый и промышленный капитал.

Известно, что впервые процесс демократизации был начат банкирами во Флоренции (еще в XIII веке), а потом и в других итальянских городах. Лишить аристократию власти можно было, только уничтожив представление о принципиальном неравенстве ролей в социуме и, следовательно, о фактическом неравенстве людей. Провозгласив и утвердив идеалы равенства, первые буржуа уничтожили функцию ответственности за социум в целом. Именно демократия породила вместо принципа персональной ответственности демократический принцип коллективной безответственности. Формально теперь народ выбирает правителя. С кого из голосовавших (анонимно!) за него можно спросить за несостоятельность избранного?

Также буржуазия создает свой демократический идеал человека, во-первых, как среднего и массового, и, во-вторых, как имеющего стоимость. Человек теперь измеряется не силой личности и способностью «держать мир», а величиной банковского счета. Имеют значение только люди с капиталом, без денег ты не интересен никому, и делать с тобой можно все что угодно.

В результате мы живем в мире тотальной безответственности. Содержание деятельности является результатом свободного выбора каждого индивида. Теперь каждый сам решает, что ему делать. Бог, божий замысел о мире, ответственность за мир больше не актуальны."


Олег Давыдов - И кризис, и тупик

предпосылки нигилизма сложились еще в античной Греции
при Солоне и Риме с изгнания Тарквиния Гордого и до раннего
средневековья (Константин Великий) нигилизм набирал силу,
пока Одоакр не положил конец Империи Запада.

с начала средневековья (которое недаром так назвали в эпоху Возрождения,
имея в виду "темный провал" между "светлыми" античностью и Ренессансом)
и до 11 века кризис удалось купировать (деградация городской культуры).

Затем созрели условия для возрождения нигилизма -

перенаселение, Ломбардская Лига,
городская и коммерческая революции,
борьба Папства с Империей,
гвельфы против гиббелинов и т.д.

готика как компенсация земного бардака стремлением ввысь, к небу...

но тогда кризис разрешился в крестовых походах и натиском на восток

на фоне перекрытия османами в XV веке великого шелкового пути
поиск западного пути в Индию, эпоха великих географических открытий
и попытки "возрождения" сначала античности, затем первохристианства
в форме протестантизма, реформация, колониализм, буржуазные революции,
по сути повторение поздней античности.

Священная Римская Империя была христианской и формально ей сопутствовал дух эсхатологии, но житейски он ощущался только в 1000 и 1492 гг, когда реально ждали конца света и наступления царствия небесного. и как раз после этих дат Европу некая сила пропихивала к буржуазному строю и капитализму: сначала торгово-городская революция 11 века, затем Реформация - компенсация ненаставшего небесного земным мещанским успехом. и никакой эсхатологии.

эксплуатируют сначала своих пролетариев и колонии.
Но система внутренне нестабильна и кризис экспортируют на периферию
вместе с излишками населения и товаров, и качают оттуда сырье и рабов,
которые еще больше увеличивают нестабильность, порождающую локальные
и мировые войны... при прогрессивной либерализации всех сторон
европейской жизни за счет разницы потенциалов развитого
запада и традиционного не-запада.

с 15 века в Европе запущен процесс самоотрицания,
в основе которого отрицание своей природы аграрного общества
с принципом иерархии и сословного господства и замены ее на
искусственную (Просвещение + Прогресс = Модерн, колониализм),
которая, требуя дисциплины и создавая постоянную угрозу классовых
войн, также отрицается в постмодерне, начавшимся с Пражской и
Парижской весен в конце 60-х 20 века, вытеснением кризиса в
страны третьего мира с их деколонизацией и в будущее пропагандой
жизни в долг и раздуванием потребительских пузырей, без которых
массы начинают бунтовать, требуя хлеба и зрелищ. При этом
наблюдается тенденция к отрицанию почти всех старых идентичностей,
от гендерных до национальных, как источников потенциальных угроз.

Как только пространство-время вытеснения будет исчерпано,
наступит мировой коллапс.

таким образом,

природа "белого человека" - быть агентом
мировой дисгармонии и всемирного нигилизма -
агентом заката.

c 11 века идет война между гвельфами, несущими ложный дазайн, - Италия торговых городов и папства, - и гибеллинами, обладающими подлинным вот-бытием первородства императоров

через Хайдеггера говорит до-демократический античный и имперский средневековый крестьянин, - человек земли, дополнением которому является нобиль и император - люди неба.

на земле восходит хлеб.
на небе восходит Солнце и бьют молнии Логоса


Владимир Карпец - Истоки трансгуманизма

Ален де Бенуа в "Краткой истории идеи прогресса" пишет: “Идея прогресса является одной из теоретических предпосылок Модерна. Не без причины ее часто называют "подлинной религией западной цивилизации". Исторически эта идея была сформулирована приблизительно в 1680 г. в ходе спора "ревнителей древности" и "современников"<…> Теоретики прогресса <…> согласны с тремя ключевыми идеями: 1) линейная концепция времени и идея о том, что история имеет смысл, устремленный в будущее; 2) идея фундаментального единства человечества, эволюционирующего в одном и том же направлении; 3) идея о том, что мир может и должен быть трансформирован <…>. Эти три идеи обязаны своим появлением христианству. Начиная с XVII в., <…> они переформулируются в светском ключе <…>. Это "время торговцев", замещающее "время крестьян" (Жак ле Гофф)".


Милтон Эриксон - Город и деревня

"Сегодня утром мы с женой обсуждали одну проблему – ту ориентацию, которую люди получают в начале жизни. Мы отметили разницу в жизненной ориентации ребенка, выросшего в городе, и ребенка, выросшего в сельской местности.Сельский ребенок приучен вставать с восходом солнца и все лето работать после заката солнца, до позднего вечера, с мыслями о будущем. Сначала сев, потом ожидание урожая, затем его уборка. Вся работа на ферме ориентирована на будущее. Городской ребенок ориентирован на то, что происходит в настоящем. А в обществе, где в ходу наркотики, ориентация на «настоящее» чрезвычайно примитивна. Это очень ограниченная ориентация. Когда к вам приходит пациент, следует вначале определить его ориентацию. Ждет ли он чего-то от будущего, действительно ли он направлен вперед? Сельский ребенок уже по своей природе нацелен на будущее.
Городской подросток ориентирован на «сейчас». Обычно ориентацию на будущее горожанин получает несколько раньше сельского жителя. Для сельского юноши это постоянная ориентация. Он знает, что молодость есть молодость и надо погулять в свое удовольствие, что он и делает, но несколько позднее, чем городской юноша. Последний спешит не упустить настоящий момент, а сельский юноша не торопится."


Темные века – светлое будущее человечества! (smirnoff_v)

В Средневековье статус человека зависел не только и не столько от того, как много людей на него работало (а так же, сколько земель соответственно), но и от того, сколько вассалов он имел. Собственно говоря, именно наличие вассалов гарантировало ему и его земли, и его вес в феодальной иерархии. Поэтому он вынужден был большую часть своих земель с сервами раздавать вассалам, и так по всей феодальной лестнице до ее низших ступеней – нетитулованных мелких дворян. Все это связано с особенностью именно западноевропейского средневековья – отсутствием государства в полном смысле слова.

Следствием этого сделалось то, что исчезли «свободные» сервы, которых можно было массово согнать на работы и припахать. Даже король не мог этого сделать, ибо каждый крестьянин для кого-то был важен – какой-нибудь небогатый дворянин имел всего с десяток семей, получая с них свою феодальную ренту. Отними одного, и он тут же побежит за помощью к своему сюзерену и на тебе, рокош на ровном месте. Система, где все люди были зависимы и включены в те или иные корпорации обуславливала дефицит трудовых ресурсов и делала их сравнительно дорогими.
Долгие века это, казалось бы, мешало прогрессивному развитию общества в сфере общественного производства. В Древнем Риме могли нагнать тысячи, а то и десятки тысяч рабов и в краткие сроки возводить грандиозные строения. В средние же века готические храмы возводились, зачастую многие десятилетия, а в отдельных случаях и более столетия. В этом нет ничего удивительно, если понимать, что собор строили небольшие бригады, в полтора- два десятка человек. Им, конечно помогали местные добровольцы, для которых труд на строительстве собора был формой искупления грехов и вообще делом богоугодным. Но в любом случае численность работающих на порядки уступала вышеописанному античному строительству.

Тот же самый дефицит рабочих рук был и в других сферах производства. И еще раз хочу обратить внимание. Вызван он был не недостатком населения – в Европе ко второй половине 13 века был заметен явный переизбыток населения, - а причинами социальными, т.е. специфической социальной организацией.

Так вот то, что кажется на первый взгляд недостатком, оказался достоинством, что, собственно и позволяет говорить нам о прогрессивном характере средневековья по отношению к античности. Дело в том, что поскольку людей не хватало, все технические средства интенсивно применялись. Все, что могло заменить непосредственно человеческий труд, усилить человеческую руку, все шло в дело. И из-за дороговизны рабочей силы любое техническое приспособление было рентабельным.

Вследствие этого все технические приспособления, которые в античном мире были либо мало распространены, либо и вовсе оставались не более чем игрушками механиков, в средневековье, со временем, распространились массово и сделались важным фактором общественного производства. И по производительности труда эта новая цивилизация со временем обошла античность и устремилась вперед.

Но тут есть один момент, один парадокс. А именно то, что, средневековое общество как цельное и состоявшееся не могло состояться в античные времена. Ибо раннесредневековое общество, ядром которого было замкнутое на себя поместье, живущее натуральным хозяйством было откровенно слабее античной организации социума. Слабее и в военном смысле и в экономическом. Такое общество было бы неконкурентоспособным и быстро бы погибло.
Да чего говорить, ведь так и случилось. Римская империя в свои последние времена стремительно феодализировалась и одновременно слабела вплоть до своей окончательной гибели. Феодальная система оказалась сильнее и прогрессивнее только в перспективе, за счет вышеописанных принципов, обусловивших дороговизну рабочей силы и «ценность» (для кого-то) каждого человека. Вследствие этого период, известный как «темные века» оказался исторически необходим. Античный мир должен был рухнуть, что бы новая социальная среда выросла на его «компосте».

Вон феодализированнный Рим пал, а феодальная Европа крепко стояла на ногах и не удивительно. Уже в высокое средневековье в конце столетней войны на битву при Азенкуре припоздал один крупный феодал – запамятовал, как его звали, а рыться в литературе лень. Тип был соответственно эпохе изнеженный, модник и чванливый болван по большому счету. Так вот, посчитав, что честь его ввиду опоздания на битву подверглась ущемлению, он выстроил свой отряд и атаковал англичан. Естественно погиб.

Кто-то скажет – дурак и это в определенной степени верно. Однако этот поступок многое говорит о феодально-рыцарском этосе. Такого поступка от феодализированных нобилей позднего Рима мы ожидать никак не можем. Те были люди совершенно иной ментальности, слишком убежденные в том, что «вечен Рим» и предпочитающие термы тренировкам с оружием в руках. И слишком ценящие свою жизнь. Таким образом, для того, что бы феодальный мир приобрёл достаточную стойкость, понадобилась кардинальная смена общественного мировоззрения."
Tags: история, общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment