Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Category:

Буржуазная мораль

Originally posted by smirnoff_v at Способы социального контроля
Cкажу пару слов по поводу одного важного принципа, разделявшего традиционное и современное общества. Понимание этого принципа нам понадобится для дальнейших рассуждений. Я веду речь о формах социального контроля, о том, что заставляет людей вести себя правильно, в соответствии с общественными нормами. В традиционном обществе господствовал внешний социальный контроль, при котором поведение членов традиционной общности полностью контролировалось надзором этой общности. Вся его жизнь была на виду у сообщинников, знавших его с детства, и любые отклонения от легитимных моделей поведения осуждались и карались. Для любой жизненной ситуации был предписанный порядок поведения, при том, что в условиях одинакового для всех участников общины труда – крестьянского труда, неизменного по существу из века в век, разнообразие жизненных ситуаций было не особенно велико. В результате примерным членом общества такой человек был, пока община и его жизнь в ней были стабильными, но выпадая из нее, бедолага терял всякие ориентиры в своём поведении и мог превратиться в маргинала в худшем проявлении.
Апологеты современного (атомарного) общества часто утверждают, что в отличие от традиционного общества в современном обществе господствует внутренний контроль, т.е. человек осознанно принимает некие высокие нравственные нормы и принципы и сознательно им следует. Это, конечно, не так.

Современное общество есть общество частных граждан и в нем так же господствует внешний социальный контроль. Только форма этого контроля несколько иная, предоставляющая относительно больше свободы индивидууму. Если в традиционном обществе основным принципом было – «живи как все», и на каждую жизненную ситуацию был рецепт, строго указующий как нужно действовать и отклонения от правильного поведения наказывались, то в атомарном обществе внешний социальный контроль проявлялся в том, что чужие интересы кладут предел на проявлениям свободы индивида. В таком обществе я имею право вести себя как угодно, но до тех пор, пока моя деятельность не натыкается на деятельность другого человека. Это не удивительно. В мире, где разделение труда обеспечило людей крайне разнообразными видами деятельности, попросту невозможно иметь некий ограниченный «пакет» стереотипных решений для всех жизненных ситуаций – так что человек вынужденно получает свободу (и необходимость ее реализовывать) куда большую, чем общинник. Кроме того отсутствует сама община в традиционном понимании и индивиду дают по загребущим ручкам только тогда, когда индивид их протягивает слишком далеко. Ведь поскольку никаких внутренних ограничителей нет, индивид протягивает руки безгранично далеко. А то, что он делает в своем дому, за закрытыми дверями («мой дом, моя крепость»), никого не волнует. Эту особенность буржуазной морали, столь презентабельной в публичной сфере, и как сюртук, сбрасываемой за закрытыми дверьми приватности, подметила и критиковала вся классическая мировая литература. Еще одной неприятной особенностью социального контроля атомарного общества является зависимость проявлений свободы от силы. Поскольку каждый протягивает ручки так далеко, как может и ограничен в этом только сопротивлением контрагентов, определяющим качеством тут становится сила, ведь никакого внутреннего ограничителя нет. Если ваш контрагент не в состоянии ударить вас по ручкам, значит, его сфера приватности ужмется до полного небытия, а ваша, соответственно расширится. И это морально в рамках буржуазной морали, господствующей в атомарном обществе нет.

Кстати, именно поэтому нелепы наши апелляции к моральности, когда мы возражаем на их действия в политике в экономике и даже спорте. Запад тянет свои загребущие ручки так далеко, как позволяем мы и другие контрагенты. И ничего аморального для них в этом нет. Наоборот, только это и морально. Когда мы не начинаем судиться в ответ на судебную ошибку в спорте, и принимаем высокоморальную по нашему позу по принципу «ну все же все видели», они нашей высокоморальности просто не понимают. Вот если бы хоккейная команда обратилась в сочинский суд, и выиграла дело, они бы повоняли, но приняли бы наше действие как разумное и моральное. А уступку они воспринимают исключительно как слабость – в которой ничего морального нет.. Средством организовывать и проявлять силу в атомарном обществе делается то, что мы называем гражданским обществом – т.е. объединения граждан, имеющих общие интересы, созданные для того, что бы сопротивляться другим.
Итак, и в традиционном обществе и в обществе современном господствует внешний социальный контроль, при том, что в традиционном обществе нет закрытых дверей и в нем запрещено все, что не разрешено. В современном, или атомарном же обществе так же господствует внешний социальный контроль, но есть приватная сфера и закрытые двери и в нем разрешено все, что не запрещено (согражданами). Еще короче, традиционное общество диктует, как должно поступать, а современное говорит о том, как поступать нельзя.

И последнее в нашем небольшом экскурсе по формам социального контроля. Я не хочу, что бы создалось представление, будто вот была эпоха, когда существовали только одни формы социального контроля, - традиционное общество, а затем им на смену приходят другие и т.д. Нужно говорить о господствующих в обществе формах социального контроля, причем перманентный бунт против традиционных форм существовал всегда, с тех пор как началось разделения труда и в явной форме, когда появились города. Правда, долгие века это был личный бунт, воспринимавшийся современниками как порча нравов.

******************

Бежать от несвободы человека заставляет противоречие между традиционным формами морали (ограниченным количеством предписанных поведенческих шаблонов) и решительно увеличившимся в связи с углублением разделения труда количеством жизненных ситуаций.
Получается только "свобода от" - от контроля общества, от контроля других индивидов, навязывающих шаблоны поведения в своей приватности. Т.е. бегство от несвободы традиционного общества оборачивается отчуждением человека от общества. И тут новое противоречие. А зачем? В результате такого бегства многие вещи стали с ног на голову. Например, труд стал вынужденным, появилось понятие рабочего времени – как времени принудительного труда, в противовес свободному времени. Но это уродливая ситуация, внутренне противоречивая. Человек есть существо общественное. В своей общественной функции – труде (а труд есть труд общественный), человек не свободен, а свободен он наоборот, в своей приватности, которая оказалась не более чем отчуждением человека от общества.

******************

Мы сейчас в ситуации, подобной поздней античности. Жизнь людей потеряла всякий смысл. Конкретных людей. В античном мире человек имел идентификацию, связанную с полисом, к которому он принадлежал. Долгое время даже в империи, поскольку империя мыслилась не как государство в современном смысле, а как союз городов. Разбогатевшие черт знает где нувориши без всякого принуждения возвращались в свои Урюпински и строили там какие-нибудь бани, получая за это венок от местного синедриона. Вот зачем они это делали?
Но все же постепенно это мировоззрение угасало в космополитической империи и в конце человек утерял смысл жизни. Он уверился в том, что он ничего не может в этом мире, живет он без всякого смысла и толка, так что нужно наслаждаться по возможности, потреблять, что в пасть влезет, а потом сдохнуть, но лучше завтра, а не сегодня. Какая уж тут доблесть легионов. А потом пришло христианство, - и оно опять смогло обратиться к каждому индивидуально, внести смысл в жизнь каждого. Кстати, там, где христианство распространилось достаточно широко – на Востоке, империя устояла.
Tags: история, общество, психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments