Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Categories:

Возможно ли научное бессмертие?

Ю.М. Вот это абсолютный нонсенс. Может быть, наука и добьётся определённого продления человеческой жизни. Люди будут жить, скажем, до ста пятидесяти лет, но принципиально это ничего не изменит. Да и такой вариант тоже под большим вопросом, ведь экологическая ситуация на планете постоянно ухудшается, так что будет ли это иметь какой-нибудь смысл? А само по себе физическое бессмертие, конечно, недостижимо, потому что возможности науки на самом деле очень ограничены. Есть биологические законы, которые нельзя изменить. Наша реальность зависит от невидимой реальности, от так называемых «нижних вод».
Существует легенда о том, что тайной физического бессмертия будет владеть только Антихрист. И поэтому он выступит как «спаситель» рода человеческого, а на самом деле – как губитель.
Время жизни человека определено космологически, в соответствии с законами данного конкретного цикла. И после конца этого «света», этой реальности, начинаются, как мы знаем из Евангелия, иной мир, иное небо и, следовательно, иное человечество. Там уже всё будет по-другому.
Сама идея физического бессмертия – полный тупик. Просто современный человек не может представить себе иной жизни, кроме существования в этом мире. Это не было характерно для традиционного общества.

Наше земное существование очень ограниченно, это как жизнь в пещере. И переход в иное состояние даёт людям такие возможности для бытия, которых нет в физическом мире. Поэтому бессмысленно бояться смерти, что осознавали люди в традиционное время. Можно очень долго жить в пещере, но какой в этом толк? Вы закрываете для себя возможности пребывания в иных мирах, которые для разума и души могут значить несоизмеримо больше, чем вся наша физическая реальность.

Кстати, у Даниила Андреева было описание одного мира, в котором существовало физическое бессмертие. Что это был за мир? Особи, разумные существа, там не размножаются, их количество всегда одинаково. Никто не умирает и никто не рождается. Замкнутая система. И разум этих существ носит исключительно научно-технический характер. В материальном плане там всё на очень высоком уровне. Но совершенно отсутствует духовная жизнь в нашем понимании: нет ни религии, ни философии, ни искусства. Единственное исключение – это танцы. Такие вот технократические «роботы». И демон руководил этим миром.

Но и это не есть бессмертие. Миры не бесконечны. Когда заканчивается определённый космологический период, существующие миры разрушаются. Что происходит? По-видимому, они лопаются, как пузыри, или рассыпаются, как роботы, на части. Но что-то, конечно, всегда остается.

«ЗАВТРА». В западном кинематографе часто изображается «ад на земле». Например, в знаменитых фильмах Джорджа Ромеро о зомби, «живых мертвецах». Не находите ли вы здесь определённого сходства с вашим литературным творчеством?

Ю.М. Знаете, скорее нет. Всё-таки у меня это имеет философско-мистическую подоплёку. А те кинокартины, которые посмотрел я, были просто «ужастиками», без какого-либо потаённого смысла. Хотя советскому человеку, который только что приехал из Союза, вид встающего из могилы зомби первоначально внушал ужас. Но потом мы к этому привыкли. Я не увидел в этих фильмах никакой глубины, но, как зрелище, было неплохо.

«ЗАВТРА». В западной массовой культуре очень популярна «вампирская» тема: граф Дракула, Блэйд и многие другие подобные персонажи не сходят с экранов кинотеатров и страниц романов. Не указывает ли этот «культ» на вампирическую сущность самого западного общества, капиталистической системы?

Ю.М. Тут всё немного сложнее. Понимаете, на Западе сейчас не любят это слово – «капитализм». Он ведь сильно видоизменился по сравнению с XIX веком. Инстинкт самосохранения оказался сильнее инстинкта наживы. Буржуи стали делиться. Но, конечно, дикий капитализм – это укус дьявола.

«ЗАВТРА». Вы работаете на стыке философии и литературы. Но что превалирует в ваших произведениях? Не ревнуете ли вы философию к литературе?

Ю.М. Я думаю, что получается 50 на 50. Когда пишешь чисто философские вещи, там нет литературы. Но художественные произведения – совсем другое дело. Литература всеобъемлюща, это царица искусств. В ней присутствуют и элементы живописи, и музыки, и философии. В художественном произведении происходит слияние философии и литературы, их трудно отделить друг от друга. Но тут есть свои плюсы и минусы. Преимущество литературы в том, что там нет системы и можно иногда проникнуть в такую сферу, которую было бы трудно или невозможно отобразить с точки зрения чистой философии, – моментальное озарение, когда образ идёт дальше мысли. А вообще-то настоящая литература без философии – это абсурд.

«ЗАВТРА». Кем вам быть почётнее: философом или писателем?

Ю.М. И тем, и другим. Может быть, мои чисто философские произведения и меньше по объёму, но зато в литературе у меня очень много философии. Поэтому я чувствую себя одновременно и писателем, и философом.

«ЗАВТРА». Не считаете ли вы, что собственно философские темы вам удалось наиболее полно раскрыть в художественных текстах?

Ю.М. Нет, я бы так не сказал. В этом отношении литература проигрывает философии, поскольку в ней отсутствует система. Здесь необходима определённая направленность, чтобы философская концепция стала учением. Как в «Судьбе Бытия» и в «России вечной» – это всё-таки мистическое учение. Из литературы, конечно, тоже можно сделать философские «выжимки», как в случае с Достоевским, например. Но полноценная система взглядов, конкретное течение философской мысли возможно только в рамках философского же текста.

«ЗАВТРА». Русская литература очень близка русской философии. Но существует ли между ними своего рода водораздел? И не проигрывает ли русская философия русской литературе?

Ю.М. Раньше всё время проигрывала. Однако в русской философии были и Данилевский, и Бердяев, и Владимир Соловьев – довольно весомые фигуры. В начале «серебряного века» появилась новая религиозная философия. Проблема в том, что у нас «академической» философии, в западном смысле, практически не было. Наша философия или напрямую связана с религией, или же с литературой. Другое дело, что в России очень интенсивна была религиозная жизнь, развивалась православная мысль. И православная практика велась на самом высшем уровне. Исихазм – пик религиозной практики.

«ЗАВТРА». И все-таки, может ли русская философия встать на самостоятельный путь?

Ю.М. Мне бы этого хотелось. Русская философия не должна уступать русской литературе.

«ЗАВТРА». На Западе философия все время пыталась освободиться сначала от религии, потом от науки, теперь от самой себя – философия как служанка философии. В России, в нашем традиционалистском обществе, очень редко возникала потребность в чистой философии. Поэтому преобладала литература. Сейчас, когда религиозная фаза пройдена, а поле русской философии по-прежнему не пахано, может быть, и возможно возникновение собственно философии в России?

Ю.М. Да, вполне возможно. Другое дело, в какой философии сейчас есть потребность?

«ЗАВТРА». В традиционном обществе нет потребности в философии...

Ю.М. В традиционном обществе философия это – метафизика. В Средние века богословие сливалось с метафизикой, и все знаменитые философы Средневековья были богословами. Новая философия началась с Декарта, сильное влияние имела немецкая классическая философия. Интересно, что у нас любили не только Гегеля, но и Якоба Бёме. Бёме читали запоем. Он – типичный пример мистической христианской метафизики.

«ЗАВТРА». Но Бёме – тоже философ в кавычках.

Ю.М. Как писал Рене Генон, существует кардинальное различие между философией и метафизикой. На Западе сейчас очень серьёзно изучается восточная метафизика. И христианская – одновременно. Дело в том, что эти учения отвечают на вопросы жизни и смерти. Современная же западная рационалистическая философия исследует, например, соотношения между языком и реальностью. Это интересно, но совершенно не соответствует главной задаче философии – о сущности жизни и смерти.

«ЗАВТРА». Не является ли увлечение мистическими учениями всего лишь модой на New Age?

Ю.М. Нет, ни в коем случае. На Западе изучаются все традиционные учения, но в рамках теоретического курса. Одновременно с этим существует мощная неакадемическая практика. Эти два потока идут параллельно друг другу. Данное движение основано именно на традиции, поскольку истина лежит в первоначале, а не в конце. Но, кроме того, есть ещё масса различных профанических школ, учений, спекулирующих на восточной или же христианской метафизике. Больше всего это касается Америки. Там очень много всевозможных сект, которые являются, по сути, профаническими, их цель – овладеть умами людей. Или же разнообразные «психотехники», которые пытаются разорванному сознанию современного человека дать «peace of mind», «мир души», поскольку люди становятся психопатами и их как-то надо приводить в порядок. И это зачастую также является полной профанацией. Таким образом, существует, во-первых, академическая философия. Во-вторых – нормальная традиционная метафизика. И невероятное количество псевдоучений и сект, в том числе и New Age. Но это всё равно показывает, что люди ищут спасения. Такова общая картина.

Независимо от того, признаёт это академическая наука или нет, существуют три основных направления: рациональная философия, метафизика и богословие. Метафизика занимает место как бы посредине между философией и богословием. Здесь данные сверхчувственного опыта изучаются в философском ключе, без догматики, усилиями человеческого разума. А академическая философия полностью связана с ratio.

Но существует непонимание Западом Востока и вообще традиции как таковой. Во Франции только недавно начали изучать Рене Генона. Из-за этого очень много казусов, нестыковок, ошибок.

В «Веданте» центральным понятием является «Атман» – абсолютный субъект, высшая точка сознания. На Западе этот термин поняли чисто психологически, а не онтологически, создали «психологию Атмана». А ведь это чисто онтологическое понятие, характеризующее выход на уровень сознания, не присутствующий в обыденной реальности.

«ЗАВТРА». Чистый иррационализм в философии невозможен, весь он строится на рациональных терминах. Может быть, поэтому к иррационализму философы относятся отрицательно?

Ю.М. Конечно же, я полностью с этим согласен. Но возьмите, к примеру, буддистскую философию – насколько там всё рационалистично. Буддийский рационализм обрабатывает данные сверхчувственного опыта. Это частично похоже на богословие.

«ЗАВТРА». Значит, это не рационализм?

Ю.М. Это всё вопрос употребления терминов. Конфуций учил называть вещи своими именами. Если бы коммунисты называли свое общество не коммунизмом, а просто социализмом, то сознание людей примирилось бы. А тот утопический коммунизм вызывал насмешки в 60-70-х годах, потому что такого общества не может существовать вообще. И демократию нельзя называть демократией, если это власть сверхбогатых. Всё время вещи не называют своими именами.


Мартин Хайдеггер. Вечное возвращение равного

"Наука" — это ориентация на сущностное познание, воля к нему (die Haltung und der Willen lum wesentlichen Wissen) . Всякое познание обязательно предполагает знакомство с различными науками, — а во времена Ницше особенно с естествознанием, — однако сутью подлинного познания эти науки, разумеется, не являются. Подлинное познание таится в действительном отношении человека к сущему, в неком виде истины и в решительности, определенной таким отношением. "Наука" (die Wissenschaft) здесь созвучна "страсти" (die Leidenschaft), страсти к уверенному господству над тем, что нам встречается, страсти подчинить встречаемое великим и важным целям.
В соответствии с общеисторическими процессами на планете, дальнейшая судьба современной науки во многом будет определяться набирающими силу со второй половины XIX века индустриально- техническими тенденциями. По этой причине само значение слова "наука", по-видимому, будет все более приближаться к французскому понятию "science", подразумевающему главным образом математические и технические дисциплины. Крупные индустриальные отрасли, равно как и генеральный штаб, на сегодняшний день, похоже, намного лучше "осведомлены" о "необходимости науки", чем университеты; они уже вкладывают в ее развитие больше средств и предоставляют лучшие лаборатории, в чем, правда, нет ничего удивительного, поскольку они и в самом деле ближе к "реальности".
Однако и так называемые "гуманитарные науки" не обнаруживают тенденции к возрождению "изящных искусств", а, скорее, преобразуются в инструментарий воспитательной работы с "политическим" уклоном. Только слепые и мечтатели еще верят, что наука со всеми своими учреждениями будет вечно сохраняться в том виде (разве что несколько подретушированном), в котором она существовала в последнем десятилетии XIX века. Современная наука не может изменить обозначившийся еще при ее зарождении технический стиль, придавая развитию техники новые цели; наоборот, этот стиль окончательно укрепляется и входит в свои права. Без технически оснащенных крупных лабораторий, больших библиотек и архивов, без хорошо развитых средств связи сегодня немыслима ни плодотворная научная работа, ни соответствующее внедрение ее результатов. Всякое же ослабление и сдерживание научно-технического прогресса -- это реакция.


Юрий Кузнецов. Атомная сказка

Эту сказку счастливую слышал
Я уже на теперешний лад,
Как Иванушка во поле вышел
И стрелу запустил наугад.

Он пошёл в направленье полёта
По сребристому следу судьбы.
И попал он к лягушке в болото,
За три моря от отчей избы.

– Пригодится на правое дело! –
Положил он лягушку в платок.
Вскрыл ей белое царское тело
И пустил электрический ток.

В долгих муках она умирала,
В каждой жилке стучали века.
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака.


Фридрих Гёльдерлин. Отрывок стихотворения «Когда я был мальчиком…» («Da ich ein Knabe war…»)

<…>Я понимал молчание эфира,
Людское слово я не понимал.

Гармонья шепчущих дубрав —
Мой воспитатель,
Среди цветов учился я любить.

И на руках богов я вырастал.


Originally posted by ivanov_petrov at То, что сейчас изменяется
Другая штука - недавно помянутая афантазия. Насколько можно понять, прежде считалось нормой и вошло в "азбуку" при философском разборе познания, что человек может иметь нечто сохранившееся после непосредственного восприятия, он имеет т.н. "представление": поглядев на предмет, а затем отвернувшись, здоровый человек имеет представление этого конкретного предмета. Причем это не "кратковременная память", представление связано с запоминанием, но подразумевает еще нечто иное, включенное в запомненное. Глядя на то, как это было прежде, могу добавить: это представление было богатым и именно конкретным, и не расчлененным на признаки. Это еще можно застать, пока это как рудимент; можно отыскать эту психическую способность еще действующей, когда представление довольно обширно и богато, и можно с ним "разговаривать". Как при опросе свидетеля - вынимать из его представления конкретные черты произошедшего. Но рудимент все более условен - и лживая поговорка "врет как очевидец" становится правдой. То есть можно было обращаться не к восприятию, а к этому представлению, и анализировать его, осознавая и выделяя отдельные признаки наблюденного (воспринятого) ранее. Потом, через несколько шагов, из представления возникало понятие - точнее, могло возникнуть.

Сейчас - кажется - у очень многих, может быть, уже у большинства - имеется полумертвое качество, бледная тень прежнего состояния: да, представление у большинства еще есть, но очень слабое, быстро угасающее. Надо несколько раз взглядывать и подкреплять впечатление, чтобы создать более или менее живое представление. Оно скоро забывается, оно схематично, без деталей, оно "признаковое", а не конкретное, в общем - слабенькое. Это у "большинства" (я его не опрашивал). А у довольно многих уже теперь - ситуация, которой "только что" не было. У них вообще нет представления.

Они представляют не только что воспринятый объект, а значение слова. То есть видя объект, они соотносят с ним понятие (общее), и отвернувшись помнят лишь этот смысл - общего понятия. Оно предстает в виде общей схемы, отражающей привычное клише плюс существенные черты объекта. При попытке дополнить образ (представлние) они могут добавить к этой общей схематичной картинке запомненные признаки. Поскольку у них так "всегда было", они уверены, что это и есть нормальное состояние человека.

Если полагать (именно так мне кажется), что это (новое) качество будет распространяться, через сколько-то десятков лет (не так много) представление станет рудиментом. Большинство людей представления иметь не будут, привычно подменяя представление конкретного предмета в душе на конструирование общего образа.

Я думаю, это существенно изменит многие психические функции. И отсюда вижу два пути - можно пытаться тренировать и развивать то, что слабеет, и стараться собственными усилиями развить гаснущее представление. Тогда из "естественной" способности человека, присущей как обычный орган тела, представление станет сознательно контролируемой и развивающейся способностью. Другой вариант - представление умрет, полностью будет заменено конструктивной деятельностью создания общих схем, зависящей от наличия готового понятия.

Думаю, с этим самым представлением связана вовсе не только "фантазирование", а попросту мышление. И мышление станет иным по своим качествам, а о прежнем состоянии мышления будут говорить привычным уже образом - это вымысел, не было такого никогда, люди просто болтали, а теперь, когда мы проникли с помощью наших исследований так глубоко, теперь-то мы знаем: никакого представления никогда не было.

Обратите внимание, представление - одна из ступенек той лестницы, которая связывает "внешний объект" в его конкретности и "находящееся внутри" отображение объекта. Одни философы утверждали, что есть способ мыслить это как одно и то же. Мы внутри познаем именно то, что находим снаружи. Другие философы утверждали, что мы внутри лишь конструируем довольно произвольные схемы, а потом фрагментарно проверяем их, насколько они совпадают с внешним объектом. Мол, мы получаем вместе со знанием языка некоторые модели, которые потом воспроизводим в ответ на значения, в том числе на видимые перед собой и опознаваемые значения. С исчезновением такой способности души, как представление, человек "сам собой" оказывается с таким опытом, что ему кажется, что само устройство его мышления подводит к правильности идей о конструировании реальности.

И человек, конечно, изменится - скажем, при угасании представления станет единственной правдой креативность - создание нового без творчества. И, конечно, окажется, что "всегда так было", а творчество - это вымысел, как может образованный и не чуждый науке человек употреблять столь туманное понятие.


idvik: "Аутизм и афантазия - это та антропологическая норма к которой стремится современное общество, просто когда не срабатывают компенсации мы видим идеального человека, видим полную реализацию этих стремлений.
Так что аутизмом и афантазией заражены все, это выражается что каждый стремится построить свой уютный мир в котором нет выхода к травмирующей реальности, что люди мыслят моделями схемами и стереотипами.
Пожалуй боротся с этим можно , но это борьба и развитие одинокое против течения.
Вменяемое общество в минимальной степени мешает личному развитию, но мне сейчас уже кажется что общество нацелено на то что бы это было антропологически невозможно аутичный человек не имеет выхода во внешний мир, что исключает развитие, а человек с афантазией вынужден пользоватся чужими схемами понятиями, он сам не способен и в этом смысле он просто объект манипуляции.
Пока да еще есть зазор для самостоятельного развития, но все больше и больше детей рождается когда им принципиально принудительно закрыта возможность развития.
И эта пустыня растет обратных тенденций или хотя бы компенсаций даже не видно.
Мне кажется это закрывает тот аргумент , что одельный человек проснется и может развиватся теперь это уже не редкость, а редкое уродство, люди уже рождаются без возможности проснутся, никогда не узнают что такое бодрствование.
Причин много как и у роста случаев аутизма, в общем целом атмосфера ядовитая в обществе."


Касательно Стэнфордского и других экспериментов. Люди, приученные мамой с папой, учителем, работодателем и т. д. подчиняться различным нормам, с огромной вероятностью будут жестоки к тем, над кем у них появится власть. Детей с первый месяцев ломают через колено, чтобы социализировать, а дальше уже зависит от того, кому человек будет подчиняться и какую норму будет транслировать начальник. Люди в социуме несвободны, причём несвобода это редко выходит на сознательный уровень. В школе все так или иначе презирают "дурачков", на работе всех раздражает "не такой как все" сотрудник. Не следуешь нормам - оказываешься рядом с "дурачком". В социуме люди не воспринимаются как люди, социальная среда определяет, что человеку можно, а что нельзя, а ему легче и безопаснее плыть по течению.

Участие в эксперименте - это отличная возможность сбросить напряжение, поиграться в начальника, раздвинуть область допустимого для себя, ведь норма именно этого требует. Неофиты бывают особенно жестоки, ещё научившись использовать власть иначе. Сомневающихся можно менять местами, из бунтаря может выйти хороший надзиратель (как из низших слоёв в США вытаскивают одарённых детей, позволяя получить образование бесплатно и затем встроить в элиту), а из нерешительного надзирателя примерный заключённый. Для установления социальных норм используется множество психологических ходов. Как изощрённо женщина может издеваться над влюблённым в неё мужчиной, тут Оруэлл с Хаксли отдыхают.
Избежать неконтролируемого развития ситуации могут разве что подготовленные люди, например, с опытом руководства, понимающие как работает социум, но таких мало, с большинством работают посредством дрессуры (самая опасная в т.н. интеллигентских семьях, жуткие результаты наблюдал).

Влияет уровень подготовки человека, индивидуальные особенности, волевые качества. Где-то здесь выше написали, что в эксперименте участвовали не только студенты (с красивыми лицами), но и люди с криминальным прошлым. Вот уж точно не решающий аргумент. Человек должен управлять своей социализацией, что для городского студента, который живёт в искусственных условиях, крайне проблематично. Надо уметь выдерживать социальное давление, что опять же для молодого человека, живущего в относительном комфорте, может быть незаметным.
Как люди друг к другу относятся видно без всяких экспериментов - это холодная расчётливость. Эксперимент даже может помочь человеку проявить свои лучшие качества, потому что предлагает не мягкий, обволакивающий тоталитаризм, а жёсткий и прямолинейный.


lexa: "В моем опыте последних лет простые люди, причём в самом хорошем смысле - бесхитростные люди - это чаще всего гастарбайтеры из бывших азиатских республик. Водители, дворники, строители. У моих детей были замечательные няни из Туркменистана и Узбекистана. Эти простые люди отличаются очень крепкой, хотя и несложной системой ценностей, в которой дети и семья играют центральную роль, и не менее значительную роль играет умение работать собственными руками - готовить, шить, ремонтировать, убирать, строить. Ну и в остальном их система ценностей именно бесхитростная, без многоходовых интриг и двуличия, свойственного классическим "западным горожанам". Хотя конечно у этих людей есть свои лайфхаки - но их лайфхаки тоже простые, чаще основаны на взаимопомощи и правильном использовании окружающих вещей, чем на каком-то сложновыдуманном и прицельном обмане ближнего.
Общаться с такими людьми приятнее - да и полезнее - чем с иными психотерапевтами. И еще после общения с такими людьми у меня всегда крепнет уверенность, что все вот эти байки о растущей сложности, якобы переходящей в сингулярность - это только узкая полоска красивой пены на волнах той глубокой воды, которая как была простой, так и остаётся. Потому что из ажурной пены не не сделаешь ни волны, ни реки."


"Простой" человек - это то, чему сейчас надо учиться всю жизнь, достигая в лучшие моменты. Тут нужно самоотречение и самодисциплина. "Сложный" человек - это тяжёлый невротик или вурдалак, нежить, получеловек-полумашина. Всё зависит от способности сознавать реальное положение вещей. Жизнь простого человека в прежние века была намного разнообразней и свободней, чем сегодняшнего сложного, который не живёт, а имитирует жизнь (иначе сожрут). Идеальная система, где каждый друг для друга надзиратель, простой человек в ней опознаётся как потенциально крайне опасный, вследствие чего на него возрастает давление. У "сложного" человека слишком велик соблазн самоутвердиться за счёт "простого" (которому, чтобы не потерять себя, нельзя отвечать тем же). Помогут только стоицизм, аскетизм, которые будут выражаться в терпеливости и предупредительности.

Условия жизни стали намного более жёсткие чем раньше. Системное мышление - это чёрная метка для карьеры. Практически любого современного начальника человек с системным мышлением либо съест и заменит, либо будет презирать, сделав его жизнь невыносимой. Начальники такие вещи считывают на раз, и, как бы хорошо человек не подходил на место, шансов устроиться у него будет немного. А без карьеры (особенно в условиях мегаполиса) молодой человек - лузер, с которым держат дистанцию, чтобы не заразиться от него чем-нибудь. Всё это, естественно, не проговаривается, но зато становится понятно, почему ничего хорошего ждать от управленческого резерва не стоит. Туда попадают только люди, которые хорошо видят границы, за которые им заходить нельзя, чтобы иметь шансы на карьеру. На талантливых, но сильно травмированных детей, у которых и так шансов на карьеру не было, давят и сверху, и снизу, поэтому контркультура не возникает. Это хуже сословного общества, там границы были видимыми, а здесь они невидимые в силу запредельной манипулятивности отношений между людьми. Надежда только на глобальную катастрофу, которая сломает данную систему до того, как она окончательно сломает людей. Меньше всего надежд на порхающих с цветка на цветок симпатичных мальчиков и девочек.

Для людей 35+ эти вещи могут быть непонятными (ведь у них всё иначе: и начальники не такие закомплексованные, и снизу, скорее, уважение), но мир с каждым десятилетием становится всё более жёстким, всё более требовательным к материалу (чтобы он был попроще). Хорошо вижу это хотя бы на своих племянницах. Одной повезло с наставником (заслуженные тренер России, она старше 70-ти), а у другой никакой "крыши" нет, и она практически без шансов, чтобы выбраться из социального ада. Люди 35+ просто не замечают, в каких условиях живут их дети, сегодняшняя невидимая мясорубка делает счастье практически невозможным. Она даёт комфорт успешным и конформным, дарит тупые развлечения менее успешным и алкоголь, антидепресанты, наркотики лузерам.

Главной причиной, как мне кажется, является то, что у общества не осталось высших ценностей. На короткой дистанции очень эффективной оказалась система циничного, грубого ограбления вплоть до геноцида. Причём в масштабе всей планеты. И на службе этого были и религия, и наука, и различные т.н. тайные знания. Всё ведь поначалу оправдывалось именно высшими ценностями: истинной верой, полётами в космос и построением утопий. Сейчас оказалось, что всё это неправда, что ничего высшего нет и быть не может. Последняя утопия, что человек - это такой несовершенный механизм, который надо подправить на генетическом уровне, имплантов добавить, запрограммировать правильно и прочий бред сумасшедшего. Это единственное, что пока "двигает человечество вперёд". На этом пути явно не нужны люди (или народы), которые ставили бы палки в колёса. Незападные народы вынуждены участвовать в технологической гонке, понимая, что иначе их не останется не в отдалённой перспективе, а прямо сейчас.


Честно говоря, с удивлением узнал, что, оказывается, так много людей верит в межзвёздные перелёты. Это похвально, конечно, экспансия и героизм в эпоху айфона, но, почитав, как себе люди это представляют, стало как-то не по себе. Никакой, оказывается, романтики, никакого преодоления, холодно и прагматично. Всё таки безвозвратно ушёл 20-й век, последний век живых людей. Современных зомби-роботов хоть на Бетельгейзе посылай, хоть в виртуальные миры, ничего не почувстуют и ничего не создадут.

Тут верно заметили, что без экспансии капитализм вырождается и превращается в абсолютную мерзость. Пожирая другие культуры, капитализм был динамичным и полным жизни, как полон жизни людоед. Новые миры абсолютно недоступны, придётся пожирать и переваривать самих себя. Мечта о физическом бессмертие в таком случае приобретает крайне жуткий окрас. Сотни и тысячи лет ада.

Капитализм - это такой драйв, ощущения сверхчеловека, полноты жизни, превосходства. И пока это работало, то есть было куда расширяться, кого подавлять и над кем доминировать люди закрывали глаза на некую лишённость, пустоту внутри.

Вспомнилась повесть Альфреда Бестера, когда циничные и пресыщенные жизнью представители богемы получили возможность реализовать свои самые смелые фантазии, включая бессмертие и создание новых миров. Фантастические произведения прошлого века очень хорошо описывают наше всё более жуткое настоящее. Значит, и мы можем увидеть будущее, которое будет совсем не похоже на рекламные ролики Маска.


- That mass of circuits, my dear fellow, is as revolutionary as nuclear fission. No more wastage in schools... A brilliantly devised course, delivered by a leading teacher... Subliminally learned, checked and corrected by an infallible authority. And what have we got?
- A row of cabbages.
- Indeed... knowledgeable cabbages.
- What sort of knowledge?
- For the time being, past history will have to do. But shortly, we shall be making our own.
Tags: будущее, культура, мечты, общество, психология
Subscribe

  • Забавно, но я не ощущала, что живу без цели

    ABBA - The Day Before You Came. Наиболее прямая интерпретация песни, согласно Стивену Эммсу, музыкальному обозревателю The Guardian, отсылает нас к…

  • Случай (Przypadek, 1981)

    "Эта лента - именно о случае. О моменте, о считанных секундах, о нелепом движении, которое в корне меняет жизнь человека. Кино состоит из трёх…

  • Николай Гумилев - Память

    Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела. Память, ты рукою великанши Жизнь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments