"Нормальные люди"
Вот здесь восторженный поклонник приводит цитаты известного национал-демократа Константина Крылова, который недавно умер. Зацепил вот этот отрывок: "Для человека психически нормального дедом-шизофреником или дедом-крестьянином гордиться - безумие. Это можно признавать как факт - "мой дед был шизофреником/алкоголиком/крестьянином". Но самому надо быть абсолютно. целиком и полностью нормальным человеком, и даже особо следить за собой, чтобы наследственные склонности вдруг не дали о себе знать."
Об этой болезни, которую Рудигер Дальке называет "нормопатией", очень хорошо написал Эдуард Лимонов, чей текст я приводил здесь пару дней назад. Это человеко-машины с алгоритмизированным и полностью лишённым глубины мышлением. Это предсказуемо и неинтересно, как будто человек загнал себя в уютную коробочку, испугавшись огромного и непредсказуемого мира.
Конечно, я горжусь своим дедом-крестьянином, я восхищаюсь им, это были необыкновенной силы духа люди. Когда мой дедушка без руки, без ноги, испытывая постоянную невыносимую боль из-за тяжёлых болезней, шутил с медсёстрами и подбадривал их. Когда он умел увидеть в людях их внутреннюю силу и находил слова, чтобы они ощутили это в себе, то неужели я могу испытывать что-то другое. Выбрасывать из своей культуры и памяти крестьян - это самоубийство. Ближайшие десятилетия, а может, и столетия мы обречены на борьбу за выживание в очень неблагоприятных условиях, в которых "нормальные люди" будут обречены.
Андрей Фурсов. Зауженный человек
«Современная западная повседневность – это не Божий дар и не только эманация неких особых качеств западного или буржуазного человека. Нет, перед нами результат двухсот-, а то и трехсотлетней политики «кнута и пряника».
«Кнут» – это система репрессивных институтов повседневности, которые так хорошо описал Мишель Фуко: полиция, суд, тюрьма, клиника, сумасшедший дом – и которые как системообразующие элементы повседневности появляются именно в капиталистическую эпоху. Надзирающие и карающие институты репрессивного воспитания. Всю вторую половину XVII, весь XVIII и всю первую половину XIX в. они отсекали тот человеческий материал, который социокультурно, психофизиологически и поведенчески не вписывался в систему «Капитал плюс Государство». Результаты? Например, уже с 1800 г. кривая преступности в Западной Европе поползла вниз. И – с небольшими отклонениями и всплесками – так и движется до сих пор. Главный результат – создание бытового человека, у которого контроль со стороны внешних репрессивных структур повседневности интериоризирован и который контролирует свои психофизиологические импульсы.
"Широк человек, сузить бы его, говорит Достоевский (устами Мити Карамазова). Капиталистическая Система, по крайней мере в своем историческом, цивилизационном ядре, реализовала эту идею, создав определенный тип человека. Или хотя бы модальной личности, задающей тон и код поведения в современном западном обществе: рационально действующий, законопослушный, минимально агрессивный. Во всяком случае пока он находится в «гравитационном» поле своей системы и ее институтов. Произошла интериоризация социального контроля. Он превратился в самоконтроль. «Человек самоконтролирующий» – это и есть зауженный человек»...
Но каждое приобретение есть потеря. Оборотная сторона самоконтроля – невроз. Распространение нервных заболеваний в Западной Европе в последней трети XIX в., формирование нескольких «тихих омутов» традиционных зон самоубийств, возникновение психоанализа – все это оборотная сторона триумфа самоконтроля, зауживания человека.
Современное государство и капитал с их репрессивными институтами повседневности заузили человека на ограниченных пространствах североатлантического побережья. И эта пространственная ограниченность в немалой степени способствовала успеху.»"
Об этой болезни, которую Рудигер Дальке называет "нормопатией", очень хорошо написал Эдуард Лимонов, чей текст я приводил здесь пару дней назад. Это человеко-машины с алгоритмизированным и полностью лишённым глубины мышлением. Это предсказуемо и неинтересно, как будто человек загнал себя в уютную коробочку, испугавшись огромного и непредсказуемого мира.
Конечно, я горжусь своим дедом-крестьянином, я восхищаюсь им, это были необыкновенной силы духа люди. Когда мой дедушка без руки, без ноги, испытывая постоянную невыносимую боль из-за тяжёлых болезней, шутил с медсёстрами и подбадривал их. Когда он умел увидеть в людях их внутреннюю силу и находил слова, чтобы они ощутили это в себе, то неужели я могу испытывать что-то другое. Выбрасывать из своей культуры и памяти крестьян - это самоубийство. Ближайшие десятилетия, а может, и столетия мы обречены на борьбу за выживание в очень неблагоприятных условиях, в которых "нормальные люди" будут обречены.
Андрей Фурсов. Зауженный человек
«Современная западная повседневность – это не Божий дар и не только эманация неких особых качеств западного или буржуазного человека. Нет, перед нами результат двухсот-, а то и трехсотлетней политики «кнута и пряника».
«Кнут» – это система репрессивных институтов повседневности, которые так хорошо описал Мишель Фуко: полиция, суд, тюрьма, клиника, сумасшедший дом – и которые как системообразующие элементы повседневности появляются именно в капиталистическую эпоху. Надзирающие и карающие институты репрессивного воспитания. Всю вторую половину XVII, весь XVIII и всю первую половину XIX в. они отсекали тот человеческий материал, который социокультурно, психофизиологически и поведенчески не вписывался в систему «Капитал плюс Государство». Результаты? Например, уже с 1800 г. кривая преступности в Западной Европе поползла вниз. И – с небольшими отклонениями и всплесками – так и движется до сих пор. Главный результат – создание бытового человека, у которого контроль со стороны внешних репрессивных структур повседневности интериоризирован и который контролирует свои психофизиологические импульсы.
"Широк человек, сузить бы его, говорит Достоевский (устами Мити Карамазова). Капиталистическая Система, по крайней мере в своем историческом, цивилизационном ядре, реализовала эту идею, создав определенный тип человека. Или хотя бы модальной личности, задающей тон и код поведения в современном западном обществе: рационально действующий, законопослушный, минимально агрессивный. Во всяком случае пока он находится в «гравитационном» поле своей системы и ее институтов. Произошла интериоризация социального контроля. Он превратился в самоконтроль. «Человек самоконтролирующий» – это и есть зауженный человек»...
Но каждое приобретение есть потеря. Оборотная сторона самоконтроля – невроз. Распространение нервных заболеваний в Западной Европе в последней трети XIX в., формирование нескольких «тихих омутов» традиционных зон самоубийств, возникновение психоанализа – все это оборотная сторона триумфа самоконтроля, зауживания человека.
Современное государство и капитал с их репрессивными институтами повседневности заузили человека на ограниченных пространствах североатлантического побережья. И эта пространственная ограниченность в немалой степени способствовала успеху.»"