Расовая проблема в США не имеет решения
"Вспыхнувшие во многих городах США беспорядки, погромы, протесты и столкновения с полицией имеют очевидную расовую подоплеку. Это показывает, что расовая проблема в США далеко не решена, и подобно Гражданской войне просто временно заморожена. Если следом Гражданской войны и ее актуальности являются две главенствующие в США партии, то следом неизжитого рабства – наличие двух половин американского населения, различающихся по цвету кожи. Сколько бы США ни утверждали, что расизм в США полностью изжит, сегодняшние протесты и их грандиозный размах показывают, что это не так. Расовые проблемы в США существуют и являются важнейшей силой в возможной и явно подступающей к США гражданской войне." Александр Дугин.
"Убийство чернокожего афроамериканца Джорджа Флойда белым полицейским стало триггером нынешних протестов, которые сразу же приобрели отчетливо расовый характер. Это по сути стало восстанием черной Америки против белой Америки. Несмотря на все уверения в достижении американским обществом полного равенства рас, если бы это было действительно так, то афроамериканцы не восстали бы с такой яростью в ответ на довольно обычное для США преступление, и такое движение как Black lives matter не получило бы столь массового распространения.
Дело в том, что расизм является основой американской либеральной системы. Этнические различия в США стирались среди всех слоев населения – и среди белых, и среди завезенных насильно из Африки рабов. Индейцы, населявшие Северную Америку, были почти полностью истреблены, и лишь некоторые диаспоры – латино-американские, китайские или еврейские – сохраняли определенную этническую идентичность. Англосаксы же строили американское общество на принципе индивидуализма. Причем на всех уровнях – как на уровне господ, самих колонизаторов, прибывших из Европы, так и на уровне рабов, что выражалось в разделении обращенных в рабство африканцев: их распределяли по разным хозяевам именно для того, чтобы не допустить малейшей этнической консолидации. Так европейцы, прибывающие в США утрачивали свою идентичность и язык в пользу английского языка и англо-протестантской культуры, а африканские рабы лишались своих этнических корней и так же усваивали язык и нравы хозяев (а что им оставалось делать!). Это отличает рабовладельческие практики в Северной и Южной Америках от подобных практик других стран. Англосаксонские страны принудительно и в обязательном порядке разделяли рабов, а в Латинской Америке чаще всего негритянские рабы селись семьями или группами. Так, в Южной Америке негритянскому населению удалось хотя бы в остаточных формах сохранить свои культурные традиции, свою идентичность, а в США оно его утратило полностью. В этом колоссальная проблема афроамериканцев: они стали негативами, «черными двойниками» белого населения, лишенного какой бы то ни было собственной идентичности, кроме той, которую им позволяли или даже заставляли заимствовать их белые хозяева. Именно американский либерализм и породил расизм, где вместо этнических различий укрепились различия по цвету кожи, тогда как все остальные признаки были сведены к индивидуальности в обоих случаях – и у белой и у черной половины населения. При этом полноценной и свободной индивидуальностью считалась нормативно белая, а неполноценной и зависимой – чёрная.
Отмена рабства включила афро-американцев в число номинальных граждан (вне которого, впрочем, по-прежнему оставались индейцы, категорически отказывающиеся принимать индивидуальную идентичность и превращаться в послушных рабов). Но это включение осуществлялось на основании принятия внешней – белой, индивидуалистической, либерально-англосаксонской – идентичности. Иными словами «чёрные» принимались в граждане как «недобелые», «would be белые», то есть как те, кому еще предстояло стать белыми, в полной мере ассимилируя их культурную идентичность. Сначала у африканских рабов калёным железом была выжжена всякая собственная идентичность, а затем на этом «пустом месте» им милостиво позволили основывать копии идентичности белого человека.
Эти процессы заняли около столетия, и к настоящему времени афроамериканцы имеют формально все те же права, что и белые. Все… кроме права на собственную идентичность. Вопрос об этой идентичности остро встал у африканского населения уже в XIX веке, когда такие теоретики как Пол Каффи, Марти Далени и т.п. выдвинули тезис о том, что полное освобождение афроамериканского населения возможно только через возвращение в Африку (Back-to-Africa). С этими проектами связаны возникновение таких африканских государств, как Либерия и Сьерра-Леоне.
Позднее эту же идею развивал другой афроамериканский лидер Маркус Гарви, разработавший теорию панафриканизма и объявивший себя «Президентом Африки». Однако широкого распространения эти движения не получили, и подавляющее большинство африканцев остались в США, так и не получив никакой идентичности, кроме той, которая доминировала в белом обществе, став своего рода «фотонегативом» белого населения. Так расовая проблема в США приобрела внеэтнический характер: белые и чёрные означали лишь социальные маркеры, соответствовавшие социальным классам – белые были «наверху», чёрные «внизу».
Поэтому сегодняшнее восстание афроамериканцев направлено не на отстаивание собственной идентичности (её у афроамериканцев просто нет), и не является актом борьбы за свои права. Это восстание показывает лишь трагизм пустоты людей, у которых вообще нет никакой идентичности, кроме цвета кожи, причем имеющей по инерции привативный смысл.
И поэтому белые, которые массово извиняются сегодня перед афроамериканцами, громящими магазины и занимающимися деструктивным мародерством, лишь присягают той же «чёрной пустоте», которая в каком-то смысле открывает их собственную «белую пустоту». Истинное покаяние должно было бы быть совершено в либерализме, индивидуализме и утилитарном эгоизме, но на этих принципах до сих пор стоит вся западная цивилизация Нового времени, и прежде всего ее культурный и экономический авангард – США. Расизм и сегрегация - лишь следствия материалистического империалистического универсализма Нового времени. И этот же универсализм в новой – ультра-либеральной или лево-либеральной форме – и подталкивает американских прогрессистов солидаризоваться с протестами афроамериканцев: в условиях исключительно индивидуальной идентичности белым в США просто нечего предложить черным, а черным нечего защищать перед лицом белых.
Расовая проблема в американском обществе в таких обстоятельствах просто не имеет решения, а формально на уровне права и официальной либеральной идеологии, все и так уже решено. Следовательно, нынешняя волна афроамериканских протестов ставит более глубокие вопросы, на которых ответа не существует. Единственным соразмерным ответом было бы разрушение США. Но это и является в каком-то смысле логическим исходом той гражданской войны, которая сегодня назревает.
Чем чревато начало полноценной гражданской войны в США для других стран мира? Это будет означать ни больше ни меньше как крах глобальной капиталистической системы. США начиная с средины ХХ века являются авангардом мирового капитализма, а после падения СССР и краха социализма в Восточной Европе выступают как единственный полюс однополярного мира. Когда рухнул СССР, из двух полюсов остался один. Он-то и являлся главной инстанцией мировой политики. Сейчас и США вполне может постигнуть судьба СССР. Это значит, что в мире больше не будет полюса, и главное – не будет того полюса, который пребывал в этом качестве не просто в последние десятилетия, но еще начиная с эпохи великих географических открытий, когда и складывался западноевропейский капитализм, империализм и колониализм. Восставшие афроамериканцы сегодня стремятся поставить точку в истории рабства и белого расизма. Для этого надо поставить точку в истории Нового времени, капитализма и западноевропейской цивилизации в ее современной фазе. Это логично: чтобы закончить европейский Модерн необходимо «закрыть Америку».Таким образом, гражданская война в США на сей раз призвана стать концом США и одновременно концом глобального западноцентричного капиталистического миропорядка.
Для всех народов и обществ Земли это может быть как радостной, так и тревожной вестью. Радостной - потому, что имплозия США откроет всем странам и народам возможность развиваться по собственной траектории, искать своего уникального места в мире, который с необходимостью станет многополярным. Это будет концом евроцентризма и колонизации, и ничто не сможет претендовать на универсальность – ни в экономике, ни в политике, ни в технологии. Тем самым каждая цивилизация получит возможность жить в соответствии со своими ценностями и представлениями, в соответствии со своим собственным временем, рассматривая Запад лишь как одну из многих возможностей, как экспонат, которым можно любоваться или просто не замечать, но которому совершенно не обязательно следовать.
Важно, что вслед за США рухнут и прозападные либеральные элиты во всех обществах, которые в настоящее время сплошь и рядом имеют в них ключевые позиции и определяющее влияние. Это значит, что капитализм, парламентская демократия, индивидуализм и либерализм перестанут быть обязательными фундаментальными парадигмами, и каждое общество сможет строить свои собственные социальные, экономические и политические системы, не обращая внимания на предписания мировой метрополии – Запада и США. Это глубоко затронет всех, включая Китай и Россию. И если США рухнут первыми, то вслед за ними так или иначе рухнут или полностью переродятся все остальные политические режимы, связанные с капитализмом – либо в идеологии, либо в экономике, либо в политике, либо в культуре, либо в технологиях, либо во всем сразу.
Но теперь тревожная весть. Имплозия США чревато мировой катастрофой, так как в этой стране сосредоточено самое большое число вооружений – в том числе и ядерных. Следовательно, судьба ядерной кнопки и других видов оружия массового поражения может оказаться в руках тех, чьи действия будут непредсказуемыми. Гражданская война обнуляет все правила и все принципы. А это в высшей степени тревожно.
И наконец, нельзя исключить, что в случае усугубления ситуации, какая-то из сил, отчаявшись разрешить ситуацию иным способом, может прибегнуть к тому, чтобы начать масштабный военный конфликт, что позволит прекратить гражданскую войну в США перед лицом внешней угрозы. В качестве противника может быть выбран кто угодно – включая Россию, Китай, Иран и т.д. Но могут найтись и иные кандидаты для того, чтобы «спасти Америку», взяв на себя роль ее смертельно опасного врага. На каком-то уровне развития гражданской войны это вполне может стать единственным выходом для того, чтобы ее закончить, так как выиграть ее даже теоретически невозможно ни одной из противоборствующих сегодня сил."
"Убийство чернокожего афроамериканца Джорджа Флойда белым полицейским стало триггером нынешних протестов, которые сразу же приобрели отчетливо расовый характер. Это по сути стало восстанием черной Америки против белой Америки. Несмотря на все уверения в достижении американским обществом полного равенства рас, если бы это было действительно так, то афроамериканцы не восстали бы с такой яростью в ответ на довольно обычное для США преступление, и такое движение как Black lives matter не получило бы столь массового распространения.
Дело в том, что расизм является основой американской либеральной системы. Этнические различия в США стирались среди всех слоев населения – и среди белых, и среди завезенных насильно из Африки рабов. Индейцы, населявшие Северную Америку, были почти полностью истреблены, и лишь некоторые диаспоры – латино-американские, китайские или еврейские – сохраняли определенную этническую идентичность. Англосаксы же строили американское общество на принципе индивидуализма. Причем на всех уровнях – как на уровне господ, самих колонизаторов, прибывших из Европы, так и на уровне рабов, что выражалось в разделении обращенных в рабство африканцев: их распределяли по разным хозяевам именно для того, чтобы не допустить малейшей этнической консолидации. Так европейцы, прибывающие в США утрачивали свою идентичность и язык в пользу английского языка и англо-протестантской культуры, а африканские рабы лишались своих этнических корней и так же усваивали язык и нравы хозяев (а что им оставалось делать!). Это отличает рабовладельческие практики в Северной и Южной Америках от подобных практик других стран. Англосаксонские страны принудительно и в обязательном порядке разделяли рабов, а в Латинской Америке чаще всего негритянские рабы селись семьями или группами. Так, в Южной Америке негритянскому населению удалось хотя бы в остаточных формах сохранить свои культурные традиции, свою идентичность, а в США оно его утратило полностью. В этом колоссальная проблема афроамериканцев: они стали негативами, «черными двойниками» белого населения, лишенного какой бы то ни было собственной идентичности, кроме той, которую им позволяли или даже заставляли заимствовать их белые хозяева. Именно американский либерализм и породил расизм, где вместо этнических различий укрепились различия по цвету кожи, тогда как все остальные признаки были сведены к индивидуальности в обоих случаях – и у белой и у черной половины населения. При этом полноценной и свободной индивидуальностью считалась нормативно белая, а неполноценной и зависимой – чёрная.
Отмена рабства включила афро-американцев в число номинальных граждан (вне которого, впрочем, по-прежнему оставались индейцы, категорически отказывающиеся принимать индивидуальную идентичность и превращаться в послушных рабов). Но это включение осуществлялось на основании принятия внешней – белой, индивидуалистической, либерально-англосаксонской – идентичности. Иными словами «чёрные» принимались в граждане как «недобелые», «would be белые», то есть как те, кому еще предстояло стать белыми, в полной мере ассимилируя их культурную идентичность. Сначала у африканских рабов калёным железом была выжжена всякая собственная идентичность, а затем на этом «пустом месте» им милостиво позволили основывать копии идентичности белого человека.
Эти процессы заняли около столетия, и к настоящему времени афроамериканцы имеют формально все те же права, что и белые. Все… кроме права на собственную идентичность. Вопрос об этой идентичности остро встал у африканского населения уже в XIX веке, когда такие теоретики как Пол Каффи, Марти Далени и т.п. выдвинули тезис о том, что полное освобождение афроамериканского населения возможно только через возвращение в Африку (Back-to-Africa). С этими проектами связаны возникновение таких африканских государств, как Либерия и Сьерра-Леоне.
Позднее эту же идею развивал другой афроамериканский лидер Маркус Гарви, разработавший теорию панафриканизма и объявивший себя «Президентом Африки». Однако широкого распространения эти движения не получили, и подавляющее большинство африканцев остались в США, так и не получив никакой идентичности, кроме той, которая доминировала в белом обществе, став своего рода «фотонегативом» белого населения. Так расовая проблема в США приобрела внеэтнический характер: белые и чёрные означали лишь социальные маркеры, соответствовавшие социальным классам – белые были «наверху», чёрные «внизу».
Поэтому сегодняшнее восстание афроамериканцев направлено не на отстаивание собственной идентичности (её у афроамериканцев просто нет), и не является актом борьбы за свои права. Это восстание показывает лишь трагизм пустоты людей, у которых вообще нет никакой идентичности, кроме цвета кожи, причем имеющей по инерции привативный смысл.
И поэтому белые, которые массово извиняются сегодня перед афроамериканцами, громящими магазины и занимающимися деструктивным мародерством, лишь присягают той же «чёрной пустоте», которая в каком-то смысле открывает их собственную «белую пустоту». Истинное покаяние должно было бы быть совершено в либерализме, индивидуализме и утилитарном эгоизме, но на этих принципах до сих пор стоит вся западная цивилизация Нового времени, и прежде всего ее культурный и экономический авангард – США. Расизм и сегрегация - лишь следствия материалистического империалистического универсализма Нового времени. И этот же универсализм в новой – ультра-либеральной или лево-либеральной форме – и подталкивает американских прогрессистов солидаризоваться с протестами афроамериканцев: в условиях исключительно индивидуальной идентичности белым в США просто нечего предложить черным, а черным нечего защищать перед лицом белых.
Расовая проблема в американском обществе в таких обстоятельствах просто не имеет решения, а формально на уровне права и официальной либеральной идеологии, все и так уже решено. Следовательно, нынешняя волна афроамериканских протестов ставит более глубокие вопросы, на которых ответа не существует. Единственным соразмерным ответом было бы разрушение США. Но это и является в каком-то смысле логическим исходом той гражданской войны, которая сегодня назревает.
Чем чревато начало полноценной гражданской войны в США для других стран мира? Это будет означать ни больше ни меньше как крах глобальной капиталистической системы. США начиная с средины ХХ века являются авангардом мирового капитализма, а после падения СССР и краха социализма в Восточной Европе выступают как единственный полюс однополярного мира. Когда рухнул СССР, из двух полюсов остался один. Он-то и являлся главной инстанцией мировой политики. Сейчас и США вполне может постигнуть судьба СССР. Это значит, что в мире больше не будет полюса, и главное – не будет того полюса, который пребывал в этом качестве не просто в последние десятилетия, но еще начиная с эпохи великих географических открытий, когда и складывался западноевропейский капитализм, империализм и колониализм. Восставшие афроамериканцы сегодня стремятся поставить точку в истории рабства и белого расизма. Для этого надо поставить точку в истории Нового времени, капитализма и западноевропейской цивилизации в ее современной фазе. Это логично: чтобы закончить европейский Модерн необходимо «закрыть Америку».Таким образом, гражданская война в США на сей раз призвана стать концом США и одновременно концом глобального западноцентричного капиталистического миропорядка.
Для всех народов и обществ Земли это может быть как радостной, так и тревожной вестью. Радостной - потому, что имплозия США откроет всем странам и народам возможность развиваться по собственной траектории, искать своего уникального места в мире, который с необходимостью станет многополярным. Это будет концом евроцентризма и колонизации, и ничто не сможет претендовать на универсальность – ни в экономике, ни в политике, ни в технологии. Тем самым каждая цивилизация получит возможность жить в соответствии со своими ценностями и представлениями, в соответствии со своим собственным временем, рассматривая Запад лишь как одну из многих возможностей, как экспонат, которым можно любоваться или просто не замечать, но которому совершенно не обязательно следовать.
Важно, что вслед за США рухнут и прозападные либеральные элиты во всех обществах, которые в настоящее время сплошь и рядом имеют в них ключевые позиции и определяющее влияние. Это значит, что капитализм, парламентская демократия, индивидуализм и либерализм перестанут быть обязательными фундаментальными парадигмами, и каждое общество сможет строить свои собственные социальные, экономические и политические системы, не обращая внимания на предписания мировой метрополии – Запада и США. Это глубоко затронет всех, включая Китай и Россию. И если США рухнут первыми, то вслед за ними так или иначе рухнут или полностью переродятся все остальные политические режимы, связанные с капитализмом – либо в идеологии, либо в экономике, либо в политике, либо в культуре, либо в технологиях, либо во всем сразу.
Но теперь тревожная весть. Имплозия США чревато мировой катастрофой, так как в этой стране сосредоточено самое большое число вооружений – в том числе и ядерных. Следовательно, судьба ядерной кнопки и других видов оружия массового поражения может оказаться в руках тех, чьи действия будут непредсказуемыми. Гражданская война обнуляет все правила и все принципы. А это в высшей степени тревожно.
И наконец, нельзя исключить, что в случае усугубления ситуации, какая-то из сил, отчаявшись разрешить ситуацию иным способом, может прибегнуть к тому, чтобы начать масштабный военный конфликт, что позволит прекратить гражданскую войну в США перед лицом внешней угрозы. В качестве противника может быть выбран кто угодно – включая Россию, Китай, Иран и т.д. Но могут найтись и иные кандидаты для того, чтобы «спасти Америку», взяв на себя роль ее смертельно опасного врага. На каком-то уровне развития гражданской войны это вполне может стать единственным выходом для того, чтобы ее закончить, так как выиграть ее даже теоретически невозможно ни одной из противоборствующих сегодня сил."