Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Category:

Что можно сделать с насилием и агрессией в обществе

Есть западный путь, где устанавливаются десятки тысяч предписаний для любого случая жизни, регулирование, поддержка медикаментами и психотерапией, высокий уровень социальной помощи. Обратной стороной является атомизация, связи между людьми становятся менее прочными, сокращается рождаемость, возникает постоянный посредник в виде государства и социального работника. Все за всеми следят, чтобы сделать жизнь более комфортной и безопасной. Мне этот путь видится тупиковым.
Но что-то ведь делать надо при сегодняшней плотности населения в городах. Что может стать альтернативой регулированию всех аспектов жизни. Можно отказаться от комфорта, отказаться от облегчающих жизнь стандартов в межчеловеческих взаимодействиях, сделать свободу в реакциях на ту или иную норму ценностью. Видеть прежде всего человека, а только потом его социальную роль. Да, уровень потребления упадёт, у людей не будет столько времени на развлечения, но разве это и есть главная цель жизни, разве этот путь не ведёт к морлокам и элоям. Альтернативой тихому, спокойному концу может быть только каждодневная работа, каждодневная включённость в человеческие взаимодействия. И мужчинам, и женщинам с самого раннего возраста будет полезно учиться мужеству.

Лев Пирогов - Первый после Пушкина

"...Николай Носов – учитель мужества, воспитатель русских мальчиков. Это, конечно, странно звучит. Ладно бы Гайдар, ладно Владислав Крапивин – шпаги и бригантины. Но Носов, «Живая шляпа»? С чего бы?
Скажем так. Вы, наверное, замечали, что в русской речи окончательно и бесповоротно утвердились вопросительные интонации на месте повелительных. Это очень хорошо слышно в брутальных милицейских и бандитских телесериалах: «Сюда иди?» «Рот закрой?». Будто не приказывают, а разрешения просят. «Я вот тут велю тебе закрыть рот, ничего?» Речь меняется сообразно тому, как меняется сознание носителей языка. И наше сознание, судя по всему, меняется в какую-то странную, переминающуюся с ноги на ногу сторону.
Когда это началось? Уже «крапивинские мальчики» были чересчур чувствительными, ранимыми, нежными. Их готовность к подвигу и самопожертвованию была готовностью к аффекту, к адреналиновому выплеску – к экстатике. У женщин мы это называем «истерикой».

Высокая женственность «крапивинских мальчиков» была, естественно, не гендерного характера, она была, так сказать, социальной. Неслучайно у многих воспитанников крапивинского клуба «Каравелла» возникали проблемы с «социализацией», то бишь с вхождением во взрослую жизнь. Им она казалась слишком подлой и низкой, несправедливой, «некрасивой», «неправильной», и они ломались. А с мужчинами так быть не должно.
Где-то я читал, что секрет «терции» – знаменитого боевого построения испанской пехоты, подвигами которой мы наслаждаемся в финале фильма «Капитан Алатристе», заключался, среди прочего, в следующем: это был монотонный изнурительный труд, требовавший от пехотинца всех его сил и всего внимания, так что на «переживания» (страх, смертную тоску, боязнь готового вонзиться в тебя железа) сил просто не оставалось. Так это или не так, но некоторым образом соотносится с рассказами ветеранов нашей Войны: мол, боевые столкновения – это десять процентов, а на девяносто процентов война – изнурительная работа: пушку окопай, раскопай, да толкай по грязи, лошадь может встать или пасть, а человек нет.

Между тем, официальное советское патриотическое воспитание (то, которое помню я, в семидесятые–восьмидесятые годы) было целиком построено на культе подвига. Подвиги пионеров-героев, подвиги героев Войны, сочинения на тему «В жизни всегда есть место подвигу» и так далее. Представления о войне как изнурительной работе у мальчиков и подростков не было. А парадокс в том, что на подвиг – выплеск, импульс – может оказаться способен и слабый человек. Терпеть, стиснув зубы, труднее. Но нам об этом не рассказывали.
Было как-то не очень понятно поэтому, почему победу в Войне «одержал народ». Это казалось пустой риторикой. Ведь «народ» – это что-то безличное, несубъектное. Победу одержали те, кто колол штыком, бросал горящий самолёт на вражескую колонну и закрывал грудью амбразуру. Это было понятно. А про народ – нет.
Ещё нам говорили, что народ «много вытерпел», но и это мы понимали по-своему. Вытерпел – значит снёс много притеснений, унижений, жестокостей. «Терпеть» означало «сносить». Понятие спортивного и боевого победного терпения нам было плохо знакомо. А уж о трудовом терпении мы и слушать не захотели бы. Скучно. Душа просила романтизма, подвига. Только почему-то выросло из нас в итоге поколение брокеров товарно-сырьевых бирж."

Далее по ссылке.
Tags: будущее, культура, литература, общество, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment