Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Category:

"Бобо в раю: Откуда берется новая элита"

"Какова специфика культуры необуржуазии, или, как формулирует его Д. Брукс, бобо-культура, т.е. культура богем-буржуазии. Богемизация необуржуазии, её культуры обусловлена отрывом от содержательной социально-экономической жизни. Есть ещё одна причина, на которую указал Д. Дюкло. Поскольку норма жизни необуржуазии, пишет он, хищническое разграбление того, что создано до неё, хаотизация и виртуализация мира, ей не нужны ни классическая культура, исторически связанная с буржуазией и аристократией, ни высокая культура вообще. Это так во всём необуржуазном мире – от США до РФ. Достаточно посмотреть, какие представители «культуры» окружали Обаму, достаточно вспомнить попсовых певцов РФ, получающих награды за вклад в «культуру» и всё становится ясно. Гипербуржуазии с её вкусом претенциозных накопителей, продолжает Дюкло, противопоказано «окультуривание», поскольку оно связано не только с культурой (хотя в принципе и этого достаточно), но также с традиционными ценностями, коренящимися в европейской цивилизации и потому чуждыми и опасными для всадников виртуально-глобального апокалипсиса." Андрей Фурсов.



"Необуржуазия заинтересована в притоке мигрантов не только по политико-экономическим причинам (хотя и это очень важно – без притока рабочих рук извне придётся стимулировать рождаемость в белых семьях, а это с учётом уровня потребления потребует социальных реформ, поворота вспять существующего три десятилетия тренда и сокращения доходов необуржуазии, которая скорее выберет классовую, расовую или обычную войну) и не только в мультикультурализме – самом по себе. И мигранты, и мультикультурализм – это, помимо прочего, средство разрушения традиционных ценностей европейской цивилизации, включая гражданско-правовые и религиозные, стоящие на пути идущего к концу и оттого бьющегося в необуржуазных конвульсиях капитала. В этом плане необуржуазия – антицивилизационная, антиевропейская буржуазия, онкобуржуазия.

Кто-то скажет: а как же трудовая протестантская этика Запада вообще и Америки, в частности? Как же деловая Америка? Деловая Америка – результат усилий старой буржуазии и прежнего рабочего класса, чётко различавших труд и игру. Особенностью культуры необуржуазии становится стирание граней между ними. Как пишет Д. Брукс, с одной стороны, у бобо всё превращается в игру (типа «творчества»), игровая этика сменяет трудовую, сам труд развивается как игра, которая, однако, становится делом; результат – не дела, ни игры, а нечто невнятное, автоматическое с претензией на неординарность. С другой стороны, все нетрудовые – бытовые, игровые, сексуальные, спортивные и т.п. – формы приобретают характер серьёзного, ответственного, общественно- и индивидуально-полезного, научно обоснованного занятия: богемная эмансипация тесно переплелась с буржуазным самоконтролем.

Наиболее ярко, считает Брукс, это проявилось в сексуальной культуре бобо. В ней большое внимание уделяется пограничным проявлениям секса. Речь идёт о сексе очень пожилых людей, о сексе очень уродливых; «высоколобые (бобо. – А.Ф.) журналы про секс легко отличить от обычных: не дай бог поместить здесь обнажённую привлекательную натуру, на страницах этих журналов сексом занимаются люди исключительно некрасивые», инвалиды. «О сексуальных отклонениях, – пишет Брукс, – пишет столько теоретиков из академической среды, что оргии становятся подобны пляскам апачей в разгар туристического сезона, когда они исполняются уже не ради воодушевления, но чтобы порадовать группу преподавателей социологии, которые прилетели цитировать друг другу Деррида …бобо не просто облагораживают то, что когда-то считалось пагубным […] Секс в созданной ими литературе напоминает колледж и описывается, как процесс непрерывного самосовершенствования и расширения горизонтов».

Читаешь примеры, приводимые Бруксом, и приходит в голову мысль: не доработала в своё время инквизиция в борьбе с бесовством, с одержимостью дьяволом. Нельзя не согласиться с вердиктом Брукса: бобо «самые скотские занятия сегодня подают под сложным соусом из пособий, видеоучебников и журнальных статей, написанных людьми с серьёзными научными степенями. Сегодняшние маркизы де сады даже не помышляют о создании попирающих мораль подпольных сообществ. Им не нужно ниспровергать общепринятые нормы. Напротив, они стремятся влиться в общество нормальных людей», возведя извращения и отклонения в ранг нормы. В этом проявляются особенности этики и эстетики, а точнее, антиэтики и антиэстетики «нового верхнего класса» (НВК).

Социологи отмечают, мягко говоря, непритязательную нравственность нового верхнего и верхнесреднего класса. Принципиальная позиция представителей этого класса такова: нравственность – сугубо личное дело, т.е. никто никого не может упрекать в безнравственности, навязывать другим этические нормы. А вот с эстетикой дело обстоит иначе: бобо активно навязывают другим свои вкусы. Однако с эстетикой у НВК дело обстоит так же плохо как с этикой, а возможно, ещё хуже. Необуржуазия активно навязывает другим слоям дисциплину, свои вкусы и связанную с ними общественную дисциплину. Поскольку сама необуржуазия в социокультурном плане – результат синтеза буржуазности и контркультуры, контркультурный «первородный грех» обусловил наличие окна уязвимости НВК со стороны вульгарной культуры низов. Маркс, пишет Брукс, отмечал, что буржуазия вульгаризирует любые идеалы, бобо же способны идеализировать любую вульгарность.

По сути необуржуазия осуществляет законченную форму вульгаризации культуры, когда идеалом становится вульгарное; т.е. здесь мы имеем дело не только с отказом от классического наследия буржуазии и аристократии в качестве идеала, не только с неспособностью создать свой идеал, но с постулированием в качестве идеала вульгарности, как мы увидим – субкультур низов. Так богемизация буржуазии эпохи финансиализма оборачивается её люмпен-пролетаризацией (в римском смысле слова) в сфере культуры. Бобо – это изнанка буржуазии, а изнанка всегда хуже лицевой части, даже если использовать определения «нео-», «гипер-», «супер-» и т.п. Как говаривал Ф. Энгельс, у щётки не вырастут молочные железы, если её записать в класс млекопитающих.

В то же время бобо – это, безусловно, буржуазный слой, контркультура, поглощённая финансово-корпоративным капиталом: «…переняв образ мыслей художников и активистов, обычные служащие действительно начинают куда более усердно трудиться на благо компании. В 1960-е годы большинство социологов прогнозировали, что с повышением уровня жизни мы будем всё меньше и меньше работать. Но когда работа становится средством самовыражения и социальной миссией, как тут не постараться? […] Работодатели смекнули, что бобо в лепёшку расшибутся, если им объяснить, что трудятся они ради собственного духовного и интеллектуального роста». Иными словами, поздний капитал(изм) поглотил контркультуры и заставил её гипериндивидуализм работать на себя. Но поглотить не значит переварить: богемность отравляет капитал(изм) изнутри, лишая его господствующий класс культурной гегемонии. Всё это – не говоря о том, что бобо – максимально паразитической слой: они паразитируют и на богемности, и на буржуазности. Богемизация буржуазии и буржуазификация богемы – это конец капитализма, причём, конец не как взрыв, а как всхлип.

Здесь нельзя не вспомнить мысль одного из героев романа Ж.-К. Гранже «Лонтано», абсолютным злом считавшего «буржуа, которые приняли собственную антикультуру, поглотили врага – революцию. Однажды он сравнил этих чистюль с крысами, которые выжили, приняв яд, призванный их уничтожить, и теперь образуют расу, к этому яду невосприимчивую». К этому конкретному яду – да. Но «противоядие», принятое ими, как будет показано ниже, делает новых upper-middle class – «социальных крыс» – смертельно уязвимыми с другой стороны: каждое приобретение есть потеря.

Здесь нельзя не вспомнить мысль одного из героев романа Ж.-К. Гранже «Лонтано», абсолютным злом считавшего «буржуа, которые приняли собственную антикультуру, поглотили врага – революцию. Однажды он сравнил этих чистюль с крысами, которые выжили, приняв яд, призванный их уничтожить, и теперь образуют расу, к этому яду невосприимчивую»
. К этому конкретному яду – да. Но «противоядие», принятое ими, как будет показано ниже, делает новых upper-middle class – «социальных крыс» – смертельно уязвимыми с другой стороны: каждое приобретение есть потеря.

Брукс и другие верно отмечают тот факт, что необуржуазия стремится подать свои вкусы и пристрастия (даже сексуальные) в модной интеллектуальной обёртке. Значит ли это, что НВК можно охарактеризовать как высокоинтеллектуальную и высокодуховную группу? Ни в коем случае. Интеллектуальная сфера стала интеллектуальным рынком. Аналогичным образом произошла маркетизация духовного. Результат – появление целого слоя «творцов на ниве предпринимательства», «дельцов-полухудожников», «бизнесменов от науки», «менеджеров новостей» и т.п. Результат – деградация как искусства, подменяемого разного рода инсталляциями, так и интеллектуальной сферы. Интеллектуалы в среде НВК, пишет Брукс, продают себя не столько денежным мешкам, сколько массовой тупой аудитории; место творчества занимает поиск рыночных ниш; место науки, добавлю я, – поиск грантов. Иными словами, новый информационный порядок необуржуазии – «ненависть к мысли» (Д. Дюкло), отсюда, помимо прочего, резкое снижение интеллектуального уровня СМИ и утрата своего лица, индивидуальности у многих изданий. «Сидя» на англо- и франкоязычной научной и общественно-политической информации, могу засвидетельствовать: если в 1975–1995 гг. было важно и интересно читать 50–60 еженедельных, ежемесячных и ежеквартальных изданий, то сегодня достаточно 10–15. Во-первых, бóльшая часть журналов стала похожа друг на друга. Во-вторых, интеллектуальный уровень большей части не просто упал – рухнул. Разумеется, есть несколько великолепных изданий, но это островки в море.

Необуржуазная культура уродует и такие сферы интеллекта как наука и образование. Корпоративный контроль, как верно заметил К. Лэш, ведёт к одержимости учёных количественными методами и детеоретизации науки об обществе, по сути – к её уничтожению. Место теории занимает набор идеологически оформленных эмпирических моделей; в наиболее яркой и вульгарной форме это проявляется в политологии, которая по сути перестала быть наукой и выполняет чисто идеологические функции (одно лишь стандартное использование в ней терминов «демократия», «авторитаризм», «тоталитаризм» чего стоит). Об убивающей реальное образование «болонской системе» – этом детище необуржуазных чиновников от науки – я молчу, всё уже сказано.

В США дух необуржуазной бобо-элиты лучше всего воплотила администрация Клинтона и сама чета Клинтон. Оба – типичные бэби-бумеры с типичной биографией этого поколения: в 1960-е – участие в антивоенном движении, лёгкие наркотики, беспорядочные связи с особями обоего пола; в 1980-е – политическая карьера, фьючерсные сделки. Бобо, конечно же, голосуют за демократов. Впрочем, «политика» НВК – это на самом деле деполитизация. Проявляется она во многом, в частности в том, что «в эпоху бобо внутрипартийные споры куда ярче, чем межпартийные… ключевое противоречие сегодня не между шестидесятыми и восьмидесятыми, а между теми, кто совместил ценности обеих эпох, и теми, кто отказался от такого совмещения». Как мы уже видели, продукт совмещения – это НВК; таким образом, речь должна идти не столько о политическом (в лучшем случае это форма), сколько о социальном противостоянии.

В сухом остатке: наиболее вероятный вектор развития необуржуазии – социальная деградация, как это всегда бывает с замкнутыми группами, капитуляция перед ходом жизни, в конечном счёте – перед низами, по отношению к которым НВК перестают быть творческим меньшинством, не просто утрачивая культурную гегемонию, а перенимая и имитируя субкультуру низов. Следующий за богемизацией буржуазии логический шаг – её варваризация/быдлоизация. Здесь можно сказать, что на закате капитализма, в его смертный час, низы системы, которые так же не вызывают симпатии, как и верхи (игра была равна – играли два…) берут над НВК свой реванш. Правда, реванш этот похож на последнее плавание, безумный бег «пьяного корабля» Артюра Рембо – «меж блевотины, желчи и плёнок вина».

Как отмечает Ч. Марри, в 2001 г. он испытал сильнейший шок, когда осознал, что НВК и «верхнесредний класс» всё больше принимает, а по сути уже принял в качестве модели поведения, моды на одежду и словесное выражение эмоций то, что характерно для американских низов низшего класса и андеркласса, особенно их чёрного сегмента. Добавлю, что в этом плане мультикультурализм, так же как политкорректность, акцентирование прав сексуальных меньшинств и т.п., не только решает классовые задачи верхушки, но и является одновременно выражением и прикрытием вульгаризации культуры верхов, утраты ими собственной культурной гегемонии (ср. с распространением восточных антиримских по сути культов в позднем Риме).

Активно способствуют этим процессам Голливуд. Рэп (субкультура чёрных криминальных низов), вульгарные певицы типа Бэйонсе и Рианны и др., проникновение нецензурной брани на страницы как гламурных, так и так называемых интеллектуальных журналов, мода на «взгляд проститутки» у девушек из богатых пригородов и многое другое – всё это свидетельствует о серьёзном кризисе того меньшинства, которое по положению должно задавать тон в сфере культуры.

Лучше понять это явление позволяет знание истории и работ столь разных мыслителей, как А. Тойнби и А. Грамши.

У Тойнби есть понятие «схизма души». Это ситуация, когда из жизни творческого меньшинства уходят добродетель, стиль и цель и происходит вульгаризация языка, манер, поведения, культуры. Классический пример – поздний Рим, в котором мужская мода стала имитацией грубости варваров, а матроны начали имитировать поведение женщин низов, включая проституток из дешёвых лупанариев. Схизма души превращает творческое меньшинство просто в доминирующее, лишённое содержания, стержня, а следовательно, обречённое на социальную гибель.

Одно из центральных понятий А. Грамши – культурная гегемония. Речь идёт о доминировании господствующего класса (у Грамши – буржуазии) в сфере ценностей, идей, культуры. Массовая культура, то, что Зб. Бжезинский назвал «tittytainment», замешанная на голом консьюмеризме, т.е. потреблении и используемая верхушкой США для завоевания сознания и подсознания народов других стран, а также и своего населения, вернулась к ней бумерангом. «Мы заберём ваших детей» – говорил Грамши, обращаясь к буржуазии. Под «мы» он имел в виду коммунистов как носителей высокой культуры и морали. У коммунистов не получилось. Получилось у низов – белой и чёрной рвани.

Имитация представителями большой части НВК культурно-психологических форм низов означает не только разрушение кодов достойного поведения, но прежде всего упадок культурно-психологической уверенности этих верхов в себе. А чего ждать, если новые верхи оторваны от корней, живут в лишённом содержания замкнутом мире – замкнутые системы, повторю, как правило, деградируют и разлагаются. Достаточно взглянуть на политических лидеров Запада последних 20–25 лет. Прежде всего они безлики по сравнению с предшественниками. О них можно сказать и словами К. Чапека о саламандрах («Они приходят как тысяча масок без лиц»), и словами М. Булгакова о змеях в «Роковых яйцах». Кроме того, это та самая «пустая элита», о которой писал Ч. Марри, – вульгарная элита, утратившая культурно-психологическую уверенность в себе и заимствующая формы у деградирующих низов. Результат здесь может быть один – нарастающая социальная импотенция новых верхов и новых низов. Между ними зажат обречённый старый «средний класс», который и проголосовал за Трампа, видя в нём своё спасение. Удивительно ли, что именно в среде белого «среднего класса» Америки всё большую популярность набирают правые идеи, идеи самосегрегации белых на тихоокеанском северо-западе в таких штатах, как Вашингтон, Орегон, Айдахо. Официальные власти клеймят их как нацистов, однако проблему это не решает, а скорее работает на созревание гроздьев гнева по обе стороны классовых и расовых баррикад. Похоже, финансиализированный капитализм выводит Систему на финишную часть той дороги, в конце которой, как пел Высоцкий, «плаха с топорами».

Финансиализация привела к сужению разрыва зарплат и жизненных условий рабочего класса в развитых и слаборазвитых странах – Маркс был прав, говоря о тенденции не только относительного, но и абсолютного ухудшения положения рабочего класса при капитализме. Пользуясь терминами А. Тойнби, можно сказать, что положение «внутреннего» и «внешнего» «пролетариатов» в системе глобального финансиализированноо капитализма начинает выравниваться.

Финансиализация безусловно служит средством дисциплинирования рабочего класса капиталистами. Поражения, которые рабочий класс Запада и прежде всего США и Великобритании потерпел в 1980-е, тесно связаны с возрождением/увеличением корпоративной прибыльности; потребление работяг стало зависеть от кредита, что ещё более усилило их зависимость от корпораций.

Всё это рушит многие мифы капитализма, например, миф об американской мечте. Недаром одним из лозунгов движения «Захватывай Уолл-стрит» был такой: «Они называют это американской мечтой (dream), потому что ты должен спать (dream), чтобы поверить в это (игра слов: to dream – мечтать и спать). Иными словами, чтобы вырваться из Матрицы, нужно проснуться и принять правильную таблетку.

Ещё один миф – возможность союза рабочих ядра капсистемы и буржуазии полупериферии и периферии, т.е. в основном слаборазвитых стран. На самом деле на полупериферии и периферии с их повально кланово-олигархическими режимами, нет национальной (национально ориентированной) буржуазии, с которой рабочий класс мог бы солидаризироваться. Полупериферийная и периферийная (квази)буржуазия, при всех её внешних противоречиях с хозяевами ядра, классово намного более близка им, а не работягам – Запада и своим. Это, кстати, рушит ещё один миф – о возможности начиная с 1970–1980-х годов национального капитализма – проехали. Сегодня вопрос стоит так: либо глобальный капитализм, либо глобальный же антикапитализм.

Когда-то Маркс заметил: чем больше капитализм приобретает мировой (сегодня это глобальный) характер, тем более частыми и острыми становятся кризисы капитализма. Глобализация становится перманентным кризисом, который необуржуазия сбрасывает на нижние этажи всё более раздемократизирующегося общества, а также на господствующие слои периферии и полупериферии – «большие рыбы пожирают малых»; первыми жертвами кризиса капитализма станут «слабые звенья», но это и их шанс – выскочить из капиталистической ловушки.

Нельзя не согласиться с теми исследователями, которые фиксируют: в послевоенные десятилетия политика в США стала формально более демократичной, однако политическое влияние бизнеса с 1970-х годов выросло настолько, что сколько-нибудь значимая демократия была остановлена. Дерегуляция, свобода финансового сектора, глобализация свободной торговли, развитие частного домовладения, использование федеральных денег для поддержки империи, в то время как физическая и социальная инфраструктура ухудшалась – эту политику в течение четверти века поддерживали обе партии.

Все рассматривавшиеся в Америке ответы на экономический кризис 2008 г. ставили во главу угла сохранение существующих иерархий богатства и власти. Обама чётко просигнализировал об этом посадившим его в Белый дом Хозяевам мировой игры, назначив секретарём казначейства (Treasure) Тимоти Гейнера, а главным экономическим советником – Ларри Саммерса – ярых сторонников дерегуляции, которая стала источником большей части проблем нулевых, включая кризис 2008 г. Америка находится в упадке, и он продолжится, обогащая тот самый 1%. Богатые никогда добровольно не отдадут свои «активы».

Правы те, кто фиксирует: сегодня мировая экономика расползлась до края денежного пузыря, который создавали в течение последних 40 лет. Следующая «спасительная» фаза печатания денег может оказаться последней, поскольку все крупные «стареющие консьюмеристские экономики» – США, Евросоюз, Япония – проваливаются. Экономический рост по сути прекратился, политический и социокультурный паралич налицо. 1% пока выигрывает, но время его истекает – наступит момент, накроет и его. Поскольку в центре готового лопнуть денежного пузыря находятся США, американская империя как гарант воспроизводства глобального капитализма, то взрыв пузыря разорвёт и эту империю, а возможно и наоборот: события в США станут детонатором для взрыва пузыря. Буржуазия может попытаться решить проблему с помощью широкомасштабной (новой мировой?) войны, как она сделала это в 1938–1939 гг., однако при нынешнем раскладе военно-политических сил в мире это по сути самоубийство. Финансиализация, став спасением капитализма на 50 лет (т.е. для одного-двух поколений), загнала его в тупик, за которым – пропасть. В этом плане необуржуазия – это терминатор капитализма, его – и себя самой – палач. Надо только постараться не попасть под Топор Истории вместе с ней и извлечь максимум из неизбежных социальных потрясений в ядре капсистемы, в которых в единый клубок сплетётся классовое, расовое и религиозное.

Завершая, отмечу: бескультурье новых верхов и новых низов – один из факторов весьма вероятной победы первых над вторыми. Но речь идёт не о победе рабочего люда и строительстве социализма, как это произошло в России после Октябрьской революции, а об ином – о том, как очередные варвары в очередной раз сметают очередной сгнивший изнутри и обезумевший Рим. Стоит ли жалеть об этом? Едва ли. Нельзя спасти того, кто объят волей к смерти. Заботиться надо о другом – о том, чтобы не быть сметёнными вместе с этим «Римом», не утонуть вместе с ним в Водовороте Истории и не стать жертвой неоварваров, объективным союзником которых – неважно, по своей ли воли, против неё ли, по шкурному интересу или по недомыслию, обусловленному короткими гешефтными мыслями – выступает необуржуазия во всём мире, включая РФ. Финансиализм, мультикультурализм, политкорректность, сексменьшизм – вот всадники капиталистического апокалипсиса. Точнее, всадник один – необуржуазия, а это всё её маски, под которыми, как у толкиновских назгулов, – пустота. Вывод, думаю, ясен. Он диктуется законами военного времени и правилами поведения в прифронтовой полосе."
Tags: picture, будущее, история, кино, культура, психология
Subscribe

  • Соло как образ жизни

    Originally posted by yaponskiebudni1 at Соло как образ жизни Вы любите проводить время в одиночку? В кафе в одиночку заходите? А на…

  • Интерсекциональный феминизм

    "Интерсекциональный феминизм — ​движение, которое подразумевает связку между всеми формами угнетения. Что это значит? Это значит, что все виды…

  • Требовать и обижаться

    Если модерн был про надзирать и наказывать, то в эпоху постмодерна добавилась необходимость требовать и обижаться. С уменьшением явной агрессии…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments