«Кружевница». Реж. Клод Горетта, 1977

"В 1973 году сатира на среднюю прослойку буржуа работавшего прежде на телевидении 43-летнего швейцарца Клода Горетта «Приглашение», объехала все фестивали, включая каннский, и получила номинацию на «Оскар», что дало ему возможность участвовать в совместном производстве с бывалыми кинодержавами, Францией и ФРГ. Получив в распоряжение внятные деньги и сильные творческие кадры, он отправился в Нормандию ваять киноверсию удостоенного Гонкуровской премии романа Паскаля Ленэ «Кружевница», а сваял в первую очередь новую кинозвезду на все времена, Изабель Юппер. Исправная исполнительница резонерских второплановых ролей дочурок, сестричек и, почему-то, обесчещенных на природе девственниц, после «Кружевницы» она была провозглашена Британской киноакадемией самым многообещающим новичком года: насколько британцы не прогадали, все мы до сих пор не можем опомниться." Алексей Васильев.

"При этом в фильме практически нет ее сольных крупных планов — кроме того самого, финального, когда она долго смотрит прямо в камеру, как с картины старого мастера, а кадр уходит в затемнение, подобный угасающему закату. Кадры здесь заточены под двоих, и Юппер на них занимается тем же, чем и в прежних фильмах — резонерствует, только безмолвно, одними согласными глазами: «Что ж, вот как у тебя вышла». Когда мать (Аннемари Дюрингер), которую бросил папа, усаживается у телевизора смотреть концерт Барбары, чтобы та пела про черное солнце и прочие сердечные неурядицы, и посмотрит на дочь с извиняющейся улыбкой, та ответит тихой и всё принимающей. Когда хозяйка салона, где она работает, и старшая подруга (Флоранс Джорджетти) закатит ушедшему мужчину истерику про «три года, потерянные в моем-то возрасте!», она будет понимающе опускать ресницы, а потом идти по рассветному пляжу следом и методично подбирать за подругой шмотки, которые та примется срывать с себя в пьяном раже. Они отправятся зализывать подружкины раны в Кабур — в тамошнем гранд-отеле Пруст догонялся каникулярной атмосферой, чтобы в «Под сенью девушек в цвету» рассказать, как беззаботные каникулы, если их не переселить по возвращении в область воспоминаний безвозвратно, могут превратиться в мучительную одержимость на десятки лет. На террасе, где она будет есть мороженое, к ней подсядет студент — и она так же принимающе зардеется на его ухаживания. Даже когда она будет оставаться одна, камера совершит разворот — и окажется, что с променада набережной ее ищет глазами он, и наоборот: когда он бродит по пляжу, камера облетает отель — совсем рядом по улице топает она. Так же принимающе выслушает очкастую студентку-марксистку (Сабина Азема), вещающую о вертикализации пространства, а когда гости разойдутся, на вопрос, не было ли ей скучно, ответит: «Корина умная. А Жерар и Мари счастливы вместе».

Это фильм об очень гармоничном человеке, который органичен не в отдельности своей, а только как часть происходящего, и принимает жизнь, какая она есть, не делая из этого события. Студент удивится, обнаружив в ее номере заложенный закладкой томик Мопассана. Да, она читает Мопассана и ей нравится. Но она не стала бы говорить об этом, не найди он книжку сам, как не рассказывает, что съела яблоко или вымыла волосы очередной клиентке. Взращенного обществом, стимулирующим эго, студента это, в конечном итоге, и взбесит: «Я думал, ты потянешься за мной, но ты не хочешь развиваться». Она ответит своей единственной репликой: «Да». Но за ней последует единственный за весь фильм и внешне тихий, но производящий впечатления гвоздя, вбиваемого в гроб, жест отчаяния: впервые за время их знакомства, когда весь фильм она укладывалась нагишом, она натянет ночную сорочку — жестом, принимающим конец любви, как принимает она мятую рубашку, чтобы выгладить, или остриженные волосы, чтобы подмести. Или закат, чтобы проводить взглядом. «Помнишь, в ресторане, когда похолодало и ты выскочил в машину за свитером для меня, я смотрела на тебя через витрину, а ты, когда открыл дверцу, сперва посмотрел в мою сторону?» — «Действительно… Ты заметила?» Она замечала самое главное. Только то, что имеет значение.

Ее оттолкнули из-за дребедени вроде личностного роста, ради него она не может пожертвовать тишиной своей жизни. Уж лучше разбитое сердце. Даже упадет на переходе от нервного истощения на сверхобщем плане, неприметная среди утренней толпы: что Юппер была в потоке пешеходов мы поймем уже после того, как народ начнет стекаться вокруг ее фигурки, упавшей так же неприметно, как и ходила.

Она была частью жизни. Любовь потребовала от нее, чтобы она стала больше чем жизнь, выломилась из нее, подмяла под себя, вступила в борьбу. Она может вынести однообразную работу, но не вынесет малейших усилий «самовыражения», которое современное общество сперва возвело в высшую цель, а теперь и вовсе мнит признаком душевного здоровья."


Originally posted by swamp_lynx at Два трагичных фильма о женщинах в современном мире