Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Categories:
  • Music:

К истории психиатрии: как мы перестали интересоваться внутренним миром человека

"Гиппократ стремился найти физические причины психических расстройств. Парацельс выделил отдельную категорию в своей знаменитой классификации причин болезней, связанную с тяжёлыми эмоциями и мыслями. Авиценна указывает на душевные муки и страсти как на частый фон, на котором развиваются расстройства. Стоит отметить, что в традиционной восточной медицине, стоящей на холистических позициях, вовсе не было разделения расстройств на телесные и душевные.
Однако мысли врачей не тождественны рождению новой медицинской дисциплины, для неё просто не хватало возможности наблюдать пациентов из-за разнообразных социальных практик стеснения. Широкое распространение они получают в эпоху Возрождения, когда, как указывает Мишель Фуко, складывается образ клиники, основанной на стандартизации человеческой природы. Возникает понятие нормы как среднестатистического значения, мерой которого является социальная полезность и адаптированность. Неспособные в большинстве случаев соответствовать ни первому, ни второму критерию, душевнобольные оказываются в изоляции. Даже к концу XVIII века в Европе типичная психиатрическая лечебница была тюрьмой с камерами, цепями и кандалами." Максим Чекмарёв.



"Психиатрия XIX века представляла собой уникальное явление. Она соткана из скрупулёзных описаний не только клинических проявлений расстройств, но и переживаний пациентов, их жизненных историй. Некоторые врачи были готовы изучать симптомы на самих себе. Например, Виктор Кандинский описывал псевдогаллюцинации, провоцируя их появление приёмом морфия. Описание психического статуса пациентов тех времён — настоящая художественная литература.

В XX век психиатрия вошла со сформированным представлением о психических заболеваниях, нетривиальной и глубокой классификацией расстройств и желанием продолжать познавать внутренний мир пациента. «Общая психопатология» Карла Ясперса, пожалуй, наиболее симптоматичный труд того периода. Это фундаментальное руководство, помогающее клиницисту реконструировать мироощущение пациента, понять влияние симптома на жизнь, разобраться в том, как построить с ним терапевтические отношения. Никаких клише, никакого желания упрощать человека до схемы. Примерно в тот же период Мартин Хайдеггер по приглашению Медарда Бооса проводит знаменитые «Цолликоновские семинары» для психиатров, а в Советском Союзе продолжается развитие теории нервизма, сформулированной ещё Боткиным, и Георгий Фёдорович Ланг описывает гипертоническую болезнь как психосоматическое расстройство. Лечение души душой завоёвывает доверие медицинского сообщества.

Я попробовал в паре абзацев описать ошеломляющее развитие психиатрии и связанных с ней дисциплин, но придётся признать, что ту психиатрию мы потеряли.

Пройдёт совсем немного времени, и XX век изменит облик психиатрии до неузнаваемости. Я назову лишь один факт, отражающий положение науки о душевных болезнях в системе медицинского знания. За всю историю своего существования Нобелевский комитет отметил пока только двух психиатров премией по медицине и физиологии — Юлиуса Вагнер-Яурегга за лечение пациентов с нейросифилисом путём заражения малярией и Эгаша Мониша за изобретение лоботомии. Наполненное гуманизмом движение уходит в тень, психотерапевтическая ориентированность уступает место биологическим методам лечения.

Пациенты больше не привязаны цепями, но изобретение нейролептиков в 50-х годах открывает возможность для фармакологического стеснения. Мы возвращаемся к проблемам эпохи Возрождения. Человек более не является объектом интересов врача, теперь внимание медицины занимают болезнь и её механизмы развития – биоэлектрические, биохимические, генетические. Страдающий душевным расстройством человек начинает мешать науке и обществу, поэтому он изолируется при тяжёлых психических расстройствах или игнорируется при относительно лёгких.

Психиатрия имеет непростую биографию в силу особенности того, как именно возникает знание о душевных расстройствах. Пока она оставалась делом подвижников, увлечённых исследователей и неравнодушных врачей, она имела силы и средства помогать. Как только она стала системой, потерялось волшебство, пациент обесценился и стал маргиналом по вине самой системы помощи, шедшей рука об руку с изоляцией.

Медицинские дисциплины редко развивались таким путём. Обычно доступность помощи только улучшала качество жизни. Но развитие психиатрии оказалось похожим на рост религиозного учения, в котором, обычно после смерти основателя, набирают силу тенденции к институционализации и мотивы политической власти.

В этом нет ничего удивительного, похоже, помощь душевнобольному напрямую связана с отношением специалиста к нему. Здесь не обойтись без веры. Веры в человека, его ресурсы, присутствие здоровой части даже при самых суровых нарушениях. Как только возникает что-то, работающее по принципу конвейера, врач и пациент оказываются разделёнными стандартизированными категориями «нормальности». В этом отношении и психиатрия, и психотерапия ненаучны. Строго говоря, медицина тоже ненаучна, когда мы пытаемся изучать живого человека в процессе его бытия. Приходится соприкасаться с его страданием, хитросплетением судеб и массой социальных факторов от уровня образования пациента до состава его семьи. Чистый эксперимент возможен только в пробирке. Психика, как сказано в наиболее распространённом определении, — это субъективное отражение внешнего и внутреннего мира. Психическое расстройство тоже существует в первую очередь субъективно. Сегодня мы можем наблюдать изменение функции мозга, но оно ничего не говорит нам о том, что конкретно чувствует, думает и ощущает наш пациент. Мы не узнаем этого пока не спросим, пока не вступим с ним в контакт.

На границе двух людей действует клиническое мышление психиатра. Если контакта нет, если мы отрицаем саму возможность увидеть смысл в психопатологии, мы не способны помочь. Именно это происходит сейчас. Наиболее распространённые классификации болезней — МКБ-10 и DSM-V — рассматривают поведение, уделяют внимание внешним проявлениям. Тем самым врачи получают возможность только догадываться о внутреннем мире. Стремление стать наукой о материальном субстрате психики обесплодило психологию и психиатрию, предмет которых соткан из идеального.

Неудивительно, что в середине XX века нарастают антипсихиатрические тенденции. Примечательно, что антипсихиатрия и гуманистическая психиатрия как и психиатрическая классика обращаются к одним и тем же философским источникам — феноменологии, экзистенциализму, психоанализу, иногда даже к марксизму. Цель, в принципе, тоже знакомая — реконструировать внутренний мир пациента, понять смысл и функцию его симптоматики.

В наше время система помощи похожа на надзор, пусть и относительно мягкий, а наличие заболевания означает преувеличенное поражение в правах, ограничивающее возможности к социальной адаптации. Диагноз в системе здравоохранения оказывается важнее текущего состояния пациента, несмотря на то, что именно оно обеспечивает качество жизни. Я неоднократно видел, как ребёнка с аутизмом или детской шизофренией учили по программе, предназначенной для умственной отсталости. Стоит ли говорить, что даже для неспециалиста эти расстройства кажутся невероятно разными, а специалист понимает, что даже каждый ребёнок с умственной отсталостью имеет свои особенности интеллектуального дефицита. Система, мыслящая в парадигме «норма-патология» и «диагностика-коррекция» лишает себя возможности подойти к пациенту индивидуально, а окружающие люди часто не готовы воспринимать больного ребёнка как больного. Для них он просто ненормально себя ведёт и мешает их представлению об общественном порядке. Юнг писал о стремлении общества ориентироваться на массового человека. Душевнобольному не стать массовым никогда.

Получается, что самым инновационным способом организации психиатрической помощи будет не новый, а хорошо забытый старый. Психиатрическая классика, готовая быть междисциплинарной дисциплиной, интегрируя медицину, педагогику, психологию, философию, социальную работу и иногда даже религию, способна стать ядром системы нового типа, в котором комплекс помощи выстраивается для каждого пациента de novo. Нам придётся вернуться к психотерапевтической ориентированности и диагностике, направленной на изучение внутреннего мира, а не внешних проявлений болезни. Не обойтись без массового просвещения мира «нормальных» людей, чтобы справиться с их агрессией и страхом, направленных на душевнобольных. Иначе мы просто будем продолжать изолировать людей с психическими расстройствами, чтобы они не напоминали нам о потенциальной возможности нашего безумия, ведь встреча с душевным заболеванием — это неизбежное сомнение в реальности нашего мира.

Психиатр, которого играет Марлон Брандо в замечательном фильме «Дон Хуан де Марко», постепенно понимает, что мир его пациента намного интереснее его собственного ограниченного мирка. Встреча с психически иным человеком способна расширить наши представления о том, каким может быть человек, если для нас человечность важнее иллюзии социальной и душевной стабильности. На семинаре для психологов я прошу участников обратиться к собственному «психопатологическому» опыту, вспомнить состояния и явления, которыми они были испуганы, которые были им непонятны, и они обязательно находятся. В глубине души мы все имеем опыт той или иной степени психопатологии. Психиатрия — ближе, чем кажется, и об этом не стоит забывать."


Андрей Игнатьев. Всё-таки наклонность к медикализации (объяснение проблемы через диагноз её субъектам) личных и социальных проблем - сама по себе симптом тяжёлого невроза, хорошо ещё, если только.

Николай Сергеевич О. Тут букет всего дурного, в основе - дикая жажда власти над самими основами жизни.


swamp_lynx: Психологи популярны, потому что помогают человеку повысить уровень своего психологического комфорта, то есть приблизиться к общепринятой норме, которая позволяет жить, не задумываясь. Был интересный, травмированный идиотским социумом человек, потом с помощью психолога влился в стройные ряды нормальных и потерял большую часть интересности. Конечно, всё это происходит без осознания ситуации, и социум не видится идиотским, и психолог зомбирует не сразу. При осознании же собственного положения понятно, что от психолога надо бежать, потому что проблемы он не решит, а наведёт над ними побольше тумана. Умному человеку очевидно, что надо изучать социум, понимать как он устроен, опираясь на людей, которые делают то же самое. И с комфортом по крайней мере на первоначальном этапе это не очень связано. Жизнь становится труднее, потому требует больше ресурсов, а их и так мало из-за различных неурядиц, которые и заставили задуматься над тем, куда идти. Труднее, но всё больше зависит от самого человека, если не бояться страданий, если не видеть в травме самое страшное, что может случиться. Убегая от травмы, человек может прибежать только в рабство, где всё за него решают нормы. Надо сражаться, научаясь милосердию и мужеству, что стремится отменить тот дивный новый мир, который возникает на наших глазах.

Современная жизнь чем дальше, тем больше строится на основе потребительских стандартов. Никаких устремлений ввысь, человек просто должен вписываться в социум, как фигурка из Тетриса. Уровень осознания этих процессов находится на крайне низком уровне. Таким образом, если человек то ли в силу личных особенностей, то ли воспитания из этих стандартов выламывается, то мы видим в обществе только его тень и большие грустные глаза. Он вынужден быть больше человеком, чем успешной машиной потребления. И так как это происходит в мире, где люди не нужны, то на уровне социальных стандартов чувствует себя ущербным, таким его видят и окружающие. За ними всё общество, а за ним только его природа. Но ведь играть по таким правилам необязательно, можно смахнуть фигуры с доски и вынужденный выбор сделать осознанным. Начать пользоваться преимуществами, которые даёт человечность, именно так делают люди, которые, благодаря родителям, с детства овладевают набором защит от потребительской лихорадки. Но эти защиты никогда не поздно освоить, а для этого как минимум понимать, что ущербна не человечность, а современные стандарты успешности.


Андрей Игнатьев. Интересно, что мрачное Средневековье не знало ни психических расстройств, ни, тем более, всяких там неврозов, там, конечно, были религиозные фанатики, случались и всякие масштабные эксцессы ad majorem Dei gloriam, но не было сумасшедших, которых надо лечить, или, тем более, конкуренции за право надеть халат, это всё результат прогресса.

Строго говоря, до наступления modernity не существовало не только психиатрии с её диагнозами и методами лечения - не существовало и преступности, как мы её понимаем сегодня, были просто "лихие люди" и проблема защиты от их набегов.

Перечитывая Фуко и вспоминая книги, которые до него опубликовали Шаш, а также другие поменьше калибром: психиатрия только притворяется медициной, точнее, является далеко не только и даже не в первую очередь медициной, на самом деле у неё достаточно много общего с полицией и пенитенциарной системой.

"Перевёрнутый мир", о котором Л.С.Клейн когда-то написал книгу, возникает не на "зоне", он возникает на "воле", тюрьма, колония, ссылка, высылка, "дурка" и прочие формы экстерминации, включая смертную казнь, только способы отодвинуть альтернативное социальное пространство во "тьму внешнюю".


Фёдор Лисицын. "Начиная со Средневековья человеческие взаимотношения в рамках социума непрерывно подвергаются именно деградациии. Раньше человек "среднего класса" :-) имел "малую" (свою) и "большую" (родственники) семью был обязательно членом церковного прихода, какого нибудь братства или коллегии, приходы тоже имели свое объединение, по профессии входил в какой либо цех или организацию и так далее. Потом осталось только семья и сразу государство, а теперь и семья трезщит.
В общем да - унификация человеческого стада чисто Рим после Каракаллы :-) Конец 20 века от этого.

При "коммунистической диктатуре" я ребенком дошкольником пропадал во дворе и мог идти куда хочу и делать что хочу без какого либо присмотра (ну в рамках запрещений от родителей - на обед приходить, сильно не вымазываться и т.п. все в пределах разумного) - сейчас вы выпустите 5-6 летнего ребенка в москве играть во двор на целый день?
Вот уж поле для свободного развития личности ВНЕ СОЦИУМА. :-)

Модерн идет против антропологических завязок человека (цикличность (маршрут стаи антропоидов по сбору хавчика), чередование активности и покоя (пожрали лежим, жрать надо работаем) и т.п. В общем ломает нас сейчас истинно об колено. Отдыхать мы то же разучились. Кстати все эти средневековые карнавалы и простые селянские праздники до полного изумления - они именно система ПРАВИЛЬНО отдохнуть и перезагрузиться перед новым циклом работ. Отлично работают для физического труда и страшно вредят умственному. Каковой для человека извращение недавнего времени.
Модерн это удовлетворение собственного гедонизма за чужой счет.

Переход от индивидуальной мастерской к конвееру. Мы вместо повышения навыков работника разбиваем техпроцесс на кучу простых и легкоформализуемых операций. Получаем огромный профит в эффективности и экономический эффект, но теряем в необходимости работать головой. В общем еще один шаг к вселенскому улью с немногими интелектуалами и рабочими с атрофированным мышлением.

Утеря навыков работы с большими коллективами ведёт к примитивизации социальных отношений, фрагментации и ксенофобии.
Атомизация общества и полное нарушение социальных связей. Умерли "заводы" - умирают "дворы", коллективы соседей и т.п. Я еще рос и развивался ребенком на улице в компании как сверстников так и имея примеры чуть более старших и чуть более младших - нормальный социум. Сейчас же ребенок - это дорогая птичка в дорогой клетке. В общем был бы флотским поднял бы сигнал "Ваш курс ведет к опасности".

На первых порах будет искуственное "питалище муз и чувств" думаю - этакий аналог Афин в древнем мире УЖЕ достаточно (как не странно интелектуальная среда в 30-40 тыс человек уже вполне будет работать, а это легко позволить элитам).

Заповедничек для выращивания сливок общества на Капри, привет Тиберию :-)

Понятно что система за несколько поколений протухнет - и далее либо деградация до выполнения типовых операций и конец концов когда выполнения типовых операций будет уже недостаточно, либо заморозка в виде как вы верно заметили воссоздания КАСТОВОГО общества.

В отсутствие экономических потрясений и строгом регулировании демографических циклов касты смогут продержаться неограниченно долго. До исчерпания доступных ресурсов."


Андрей Игнатьев. Религия, будь то иудаизм, ислам, христианство, марксизм или вудуизм, позволяет сконструировать фрейм, обеспечивающий проекцию внутреннего конфликта вовне, то есть, его конвертацию в побочный эффект транзита от града земного к Граду небесному, исполнение морального долга, осуществление призвания, quest for identity или ещё что-нибудь такое, секуляризация, упраздняя самую возможность религии, оставляет индивида наедине с собственными внутренними конфликтами, вследствие чего в социальных контекстах транзита способствует формированию либо устойчивого кризиса идентичности, невроза, то есть, либо каких-то субститутов религии.

Социальное амплуа консультанта, коуча или психотерапевта предполагает тут же самую дилемму, что и вообще амплуа реформатора: рыбу или удочку? - как правило, пациенту/клиенту предлагают рыбу, зачастую кильку в томате, притом надолго и по безумным ценам, а на попытку вручить удочку и обучить элементарным навыкам отвечают разговорами про отсутствие конкретности и прочим вздором, обвинение же в зауми и вовсе означает, что оппонент либо сам реально дурак, либо, что гораздо чаще, подыгрывает дуракам.

Katerina Kovaleva. Клиент редко хочет удочку. ей же еще махать надо, напрягаться. килька, конечно, не очень вкусно, но, если повезет, могут и сибасса дать.


swamp_lynx: Свободный человек 21-го века - это человек, у которого нет прочных, глубоких связей ни с родственниками, ни с мужем или женой (партнёрство гораздо удобнее), ни с другими людьми (ничего личного, только бизнес). В результате он оказывается связан по рукам и ногам социальными стереотипами. Казалось бы, ни от кого не зависит и никто не зависит от него, делай, что хочешь, но желания при этом полностью совпадают с бытующими в обществе стандартами. Быть самим собой получается только в результате противостояния давлению "второй природы", что перечёркивает все плюсы "свободы". Выходит, что социум - это не поле чудес для свободного индивида, а жёсткая система, которая загоняет в угол, контролирует и ставит в рамки. Сработать может только "уход в лес", чтобы избавиться от иллюзий и понять важность отвергнутого "рабства".


Герман Гессе. Психиатры объявляют человека душевнобольным, если он болезненно и бурно реагирует на мелкие беспокойства, мелкие раздражения, мелкие оскорбления, ранящие самолюбие, тогда как тот же человек, возможно, стойко выносит беды и потрясения, которые большинству кажутся ужасными. И человек считается здоровым и нормальным, когда ему можно сколько угодно наступать на ногу, и он этого даже не замечает, когда он безропотно и не жалуясь выносит отвратительнейшую музыку, сквернейшую архитектуру, испорченнейший воздух, но стучит кулаком по столу и чертыхается, проигрывая в карты сущий пустяк.


Евгений Головин. После второй мировой войны стрелка общественного компаса решительно отвернулась от искусства в сторону… Бог знает, в какую сторону. Как писал немецкий философ Людвиг Клагес в книге "Космический Эрос"(1930г.): "Когда дух уничтожит душу, люди превратятся в мнимо живых ларв". Под "духом" Клагес имел в виду "объективное" миросозерцание, механически отрегулированную функциональность, управляемую холодно и безразлично. Незадолго до него в примечаниях к "Первому манифесту футуризма" Ф.Т.Маринетти утверждал: "Изысканная и романтическая эмоциональность нивелируется с каждым поколением. Сикстинская капелла или девятая симфония Бетховена только усилиями искусствоведов поддерживают свое высокое реноме. Значение личности, субъективного "я" теряется с каждым десятилетием. Наступает век машин, которые постепенно завоевывают самостоятельность. Благодаря дружбе с машиной, художник обретает спокойное внимание к каждой детали, необходимую степень автоматизма и утрачивает буржуазную сентиментальность".
Отсюда следующий грустный вывод: артефакт ничем не будет отличаться от машины, художник от инженера. Трепетное, страстное, художественное вдохновение уйдет в прошлое, его заменит дегуманизация и деловитая смекалка изобретателя.


swamp_lynx: Если искать Фрейда в произведениях Достоевского, то теряется 95% того, что вложил автор. Он совсем про другое.
Давайте убьём человека, набьём его сеном и начнём исследовать. Для меня это так выглядит. Это экзекуция над произведением. Чем так читать, то, конечно, лучше Гарри Поттер, который несёт в себе все неврозы западной цивилизации, которыми и занимался Фрейд. При всех достижениях психоанализа там много и такого, что только усугубило психологическое состояние западного человека, на которого очень хочется равняться нашим т.н. образованным людям.

Тут стоит вопрос, как относиться к прогрессу. Если негативно, что надо учиться у Достоевского и других русских классиков. А если позитивно, то проблемы золотой молодёжи в закрытой школе действительно воспринимаются как свои.
Я достаточно молодой человек, и у меня не стоял вопрос убийства другого человека. Это никак не мешает понимать Достоевского и восхищаться Сонечкой Мармеладовой, а не Гермионой.
Ну и всё таки сравнение кажется просто некорректным, ГП - это развлекательная, "лёгкая" литература. "Преступление и наказание", если и сравнивать, то с "Не отпускай меня" нобелеского лауреата по литературе Кадзуо Исигуро (более чем заслуженно в отличие от Алексиевич). По произведению британского писателя становится понятно, что проблемы, о которых писал Достоевский, не только не потеряли свою остроту, но и значительно усугубились к началу 21-го века.


az118: Страх перед das Man (человек массы эпохи модерна - носитель неподлинного вот-бытия), который, как и Machenschaft - расчетливая деловитость -, в постмодерне лишь получил дальнейшее развитие. - страх, возможный лишь у человека запада, ибо это страх автономного индивида из массы таких же как он.

поиск "das Man, Machenschaft" в Яндексе половину ссылок дает на Хайдеггера

очевидно, что сии сущности - отчужденный сам от себя индивид, деловитость, а также беспочвенность и технологичность (а говорить надо именно о технологичности (ремесленничестве), а не о технике вообще), коренным образом присущи городской цивилизации классической и поздней античности, с которых началось забвение бытия, и эпохе ее (вос-)становления с позднего Средневековья, Возрождения, Нового времени по сей день, когда забвение бытия прогрессивно продолжилось, развернувшись в процесс всемирного нигилизма перманентного самоотрицания, который Хайдеггер называет Волей-к-воле, в сущности к произволу, для которого нужен ошейник закона (за-кон кладет конец произволу), в попытке убежать от Судьбы как пред-назначения (русская Воля к воле имеет совершенно иную природу), и абсолютно чужды аграрной культуре почитания корней-предков и служения им и взращивания плодов-потомков и заботы о них, характерной для высокой Архаики, Средневековья и Дальнего Востока до экспансии европейско-близневосточного нигилизма, где только и возможен Восход Непобедимого Солнца.

через Хайдеггера говорит до-демократический античный и имперский средневековый крестьянин, - человек земли, дополнением которому является нобиль и император - люди неба.

на земли восходит хлеб.

на небе восходит Солнце и бьют молнии Логоса


Когда я ПРОСТО смотрю на стул, я в самом деле вижу сам стул, а не ощущения от него или представление его.
Тогда НЕТ ни субъективной, ни объективной сфер, но есть сфера вещно-со-бытийная, в которой стул не ОБЪЕКТ, противостоящий мне, но ВЕЩЬ, со-бытийствующая мне.
Тут нет интеллектуального познания и необходимого для него пред-ставления вещи как противо-стоящего мне объекта, которым надо о-владеть, ибо в сфере со-бытия вещь сама от-дается как возлюбленная любовнику. (как Анна Харендт)
но!
Если вещь со-противляется со-бытийности со мой, у меня три выхода:
- изгнать ее из сферы со-бытия, если мои бытие или желание слабы;
- учинить грубое физическое насилие над нею, что часто кончается поломкой вещи и ее выпадением из сферы со-бытия;
- пред-ставить вещь как объект манипуляции и произвести сначала мысленные действия с ним как с меж-лежащим, лежащим между мною и вещью = inter-lectus - интеллектуально ее познать, возможно расчленив....
Последнее есть достояние классической античности, схоластики и Нового Времени - эпох забвения бытия.
Tags: movie stills, общество, подборка, психология
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments