"Я бы определил девиации характера, не влекущие за собой юридически обоснованных предписаний к госпитализации или надзору, как "пограничный синдром", а его обладателей поделил на "агрессоров" и "эскапистов", это, конечно, указание на доминанту личности, а не на весь комплекс диспозиций, которые определяют хабитус, другие нозологические термины я бы в подобных контекстах исключил из публичного употребления вообще: назвать человека психопатом можно только по приговору суда. То есть, нет тела - нет и дела: практикующим мозгоправам, наверное, нужны оптика и язык с более высокой разрешающей способностью, но это уже чисто для работы по запросу конкретного пациента." Андрей Игнатьев. "Пограничный синдром" предполагает троякого рода выбор: принуждение себя к нормальности, то есть, имитация "практически здорового" индивида; регрессия к статусу "больного" и терапия; конвертация "пограничного синдрома" в специфический образ жизни. "Позитивная и негативная идентификация с действующим социальным порядком, дифференциация "маски" и "тени" как автономных субличностей, а соответственно - расщепление повседневности на актуальную и виртуальную ("симптоматику" и "фантазмы") присущи каждому индивиду, поэтому у каждого из нас есть предрасположенность к суициду и его дериватам или агрессии, вопрос исключительно в глубине и устойчивости синдрома. Кайф от пересечения границ повседневности ("транзита") составляет мотивацию как к немотивированной агрессии, так и к аддикциям всяческого рода. Серьёзная/смеховая культура у Бахтина это культура позитивной/негативной идентификации с действующим социальным порядком, манифестация коллективных "маски"/"тени", которым на время праздника дают поменяться местами, устраивая таким образом контролируемый циклический кризис, не зря существует столько коннотаций между смехом и убийством, собственно, в этом и состоит отличие комедии от трагедии, что там жертву осмеивают, а не убивают.