Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Андрей Игнатьев. Интересные заметки 13

Наблюдения показывают, что по своей идентичности люди делятся на "служителей храма", "хозяйствующих субъектов" и "силовиков", по-старому браминов, кшатриев и вайшья, это потому, что существуют три и только три категории диспозитивов, обеспечивающих исполнение желаний: богатство, статус и харизма.
"Служители храма" обычно избегают участия в политических конфликтах, если только в качестве их модераторов и арбитров, соответственно, такие конфликты развёртываются как интеракция "силовиков" и "хозяйствующих субъектов".

Если предположить, что "миллиардеры" контролируют ресурсы (ну, в основном, это их доминанта), а "генералы" территорию, то, скорее всего, "генералы" будут стремиться к руководству регионами, а "миллиардеры" ведомствами, то есть, их конфликт непременно приобретёт (возможно, уже) традиционный российский формат.
Прямая глобальная конфронтация ТНК как суверенитета над ресурсами (диспозитива "миллиардеров") и государства как суверенитета над территорией, думаю, ещё впереди.


Первая каденция действующего политического режима прошла под омофором Петра I, вторая под омофором Екатерины II, третий период начинается под омофором Александра III, неужели на четвёртую каденцию мы, наконец, дождёмся Иоанна IV? - теперешняя глорификация Александра III, безусловно, намёк, большой вопрос, однако, на что и кому.

Прояснения к "хроноскопу": П., например, действовал как функциональный ("рациональный") лидер в 2001-2008 годах и как традиционный лидер в 2013-20 годах, теперь впереди 4 года обскурации лидерства, а затем ему или кому-то другому придётся действовать уже как харизматический лидер
аналогичный сценарий был реализован во время "перестройки": первые 4 года, то есть, в 1985- 88 годах, обскурация лидерства и нарастание аномии, затем на сцене появляется харизматичный Б.Е., который отыграл свою роль полностью, до 1997 года, до очередной паузы.
Если, таким образом, "хроноскоп" не врёт, к 2025 году следует ожидать претендента на лидерство с реальной и яркой харизмой, пока я такого индивида на политической сцене не вижу.


1993 год - инициация "сетевых" элит, 2005 год - инициация иерархий, 2017 год - опять сетевые элиты.


Сколько понимаю, к августу 1991 года у МСГ практически не осталось диспозитивов, позволяющих выстраивать сколько-нибудь работающую аппаратную интригу, оставалось надеяться только на верного друга АИЛ, остатки политического здравого смысла у прочих игроков и обыкновенную удачу, расчёт, как мы знаем, не оправдался, но это уже совсем другая история
история "перестройки" это вообще рассказ о том, как исчезала, рассеивалась в воздухе и уходила в песок субстанция власти.


Коротко говоря, рудиментом "естественного состояния", то есть, постреволюционной конкуренции проектов, следует, по-видимому, считать не "первое лицо" государства, как то предполагал Дж.Агамбен, а "орден", выдвиженцем и лидером которого "первое лицо" является, предположительно, в частности , именно "орден" осуществляет предвыборный кастинг, поддерживая одних и отодвигая других кандидатов.
Собственно, обрушение государства ("революция") прежде всего связано с кризисом "ордена": потерей авторитета, расколом на конкурирующие фракции, недостаточностью кадрового резерва и другими проблемами, блокирующими модерацию политических конфликтов.


Проблема состоит в том, что "орден" практически невидим, о его составе и действиях знающие не говорят, говорящие не знают, можно только догадываться по очень косвенным уликам.

Понятно, что в ситуации рубежа 80/90-х годов "орден" могли сформировать только чекисты, функционеры комсомола и лидеры криминальных сообществ, именно их альянс и определил характер социального порядка, сложившегося на развалинах советского государства, потом, конечно, у отцов-основателей режима возникли конфликты, кто-то вылетел во "тьму внешнюю" или заграницу, кто-то сильно потерял в статусе, но это уже потом.
Кому интересно, как это, предположительно, выглядело "в натуре", рекомендую посмотреть давний телесериал "Крот", тем более интересный, что показано самое начало процесса.


Концепт "догоняющей модернизации", в сущности - попытка рационализировать "пограничный синдром", представить транзит как стратегию, предмет свободного политического выбора
поскольку, однако, этот синдром отделяет элиту и лидеров от массы, концепт "догоняющей модернизации" оказывается прекрасным алиби для неоколониального политического режима.


Воспроизводство modernity как эпистемической, социальной и политической матрицы предполагает, что местное население время от времени уступает своё жизненное пространство какому-то менее "продвинутому" контингенту, добровольно или принудительно уже как выйдет: сначала горожане деревенским, потом автохтоны-европейцы мигрантам откуда-нибудь из былых колоний, когда и эти закончатся, наверное, будут модернизировать роботов, домашних животных и гостей с других планет, оттого-то уже сейчас началась борьба за их права.

Альтернативой модернизации, продолжаемой за счёт экстенсивного вовлечения в процесс контингентов, до того не затронутых социальным прогрессом, является её интенсификация посредством технического прогресса: компьютеризация, например, превратила в невежественных дикарей или вовсе беспомощных инвалидов огромную массу населения, прежде вполне дееспособного, в результате есть кого модернизировать заново, примерно такого же эффекта можно ждать от прогресса в области медицины.
Эпистемические, социальные и политические матрицы имеют тенденцию сохраняться независимо от того, какую именно функцию они выполняют, вот почему, выбирая между геноцидом местного населения и прекращением модернизации, властвующие элиты непременно предпочтут геноцид, особенно если под благовидным предлогом и с человеческим лицом.


Ассимиляция это когда этноним и язык меняются, а субстрат и антропологический тип остаются прежними, бывает и наоборот, не знаю термина: этноним и язык остаются, а вот субстрат меняется, на той же территории с тем же названием и языком появляется совсем другой народ
что же до исторической памяти, то это всегда легенда, предназначенная скрыть факт подмены, остаётся искать оговорки, исследовать сны и прочее такое.


Действия, из которых складывается повседневность, являются, конечно, ритуалом или даже комплексом ритуалов, то есть, когда-то у них была цель, а сами они - предметом выбора, иногда очень рискованного, но это было вначале и не для всех.


Аргументом в пользу гипотезы о драматургии суицида, которую я некоторое время назад публиковал в виде заметок на фейсбуке, являются данные (не помню источника и не знаю, насколько достоверные), согласно которым suicide rate заметно снижается во время войны: появляется очевидная и общедоступная возможность спроецировать внутренний конфликт вовне
соответственно, в послевоенный период этот конфликт обостряется, вследствие чего предпринимаются попытки запустить "машину террора", камуфлируя их под борьбу с преступностью и прочее такое.


Развитие событий в Афганистане, на мой взгляд, очередной раз показало, что в конфликте между идеократией, помимо которой модернизации не бывает, всё равно - социалистической, либеральной или какой угодно, и настоящей, массовой, укоренённой в повседневности теократией побеждает именно теократия: такое уже было в Иране, в арабском мире, много где в Африке, думаю, это общее правило.


Статусная рента и, соответственно, элита как её получатель формируется благодаря эффекту structural inequality, в просторечии известном как "эффект Матфея": признание на одном из интервалов цикла, чем бы оно ни было обусловлено, повышает вероятность признания на всех следующих, именно поэтому происходит расслоение контингента искателей успеха.


Вдогонку одной дискуссии: нашумевшая книга Карла Поппера "Открытое общество", конечно, публицистика, апологетика либеральной демократии, отчасти даже утопия, причём очень наивная, это хорошо понимает каждый, кто что-то знает о реальных открытых системах.


Вероятно, некоторые мои суждения, особенно по актуальным вопросам, всё-таки subversive, very subversive, как их когда-то определил Benjamin Lee, вследствие чего вызывают желание защититься, иногда даже посредством обыкновенного наезда.


Если так пойдёт и дальше, массовая иммиграция из стран ближнего или промежуточного Востока в Европу приведёт не столько к её исламизации, сколько к разделению глобальной системы на территорию "белого человека" и "землю ислама", границу между которыми будут определять уже ценности, то есть, предметы желания, а не веры, но это, конечно, не прогноз, а чисто размышления вслух.


Совсем забыл: 1965 - 68 годы это не только "пражская весна" или free-jazz, это ещё и "эра хиппи", истинные праздники непослушания, вот что такое обскурация элит.


Монарх или национальный лидер в ЗЕ прежде всего персонификация "duende", или коллективного "self", конституирующего какой-то "народ" и благодаря этому объединяющего разные ипостаси власти (идеологическую, административную, финансовую).
Парадигмальный образец монарха это, конечно, римский Папа, титул vicarious Dei изначально принадлежал именно ему, уже потом был экстраполирован на зевропейских королей.

Юрий Солозобов . Наследники империи Карла Великого признали друг друга равновеликими в плане обладания своим государством как политической собственностью. Тогда и наплодились суверены. Сначала позиция, потом институт. И даже целая Вестфальская колбаса, пардон, система


Помимо гарантий договора о "крыше", у теории "стационарного бандита" есть ещё одно уязвимое место: сбор дани предполагает, что где-то рядом есть какое-то место, где эту дань можно потратить, если дань выплачивается людьми, то это война и, следовательно, очень серьёзные причины её вести, а если деньгами, то рынок и, соответственно, неподконтрольный "бандиту" хозяйственный комплекс, источник "прибавочного продукта", альтернативой тому и другому является культовый центр, требующий обильных жертвоприношений, но это та же дань, только в профиль, структурированная как ритуал, коротко говоря, теория "стационарного бандита" хорошо объясняет социогенез государств на периферии, в центре всё происходит как-то иначе
населенцы Порт-Ройяла, занимавшиеся морским бандитизмом, обладали гигантскими средствами, однако сохранили богатство только те немногие, кто смог инвестировать добычу в Англию или её колонии.


Мастера фехтовального искусства когда-то учили, что шпагу надо держать как птичку: задохнётся, если сжимать её слишком сильно, улетит, если слабо, это, собственно, и есть принцип отношений между метрополией и провинцией в империи.


Можно, следовательно, предположить, что рынок, храм и война формируются как независимые локусы транзита, которые только постепенно объединяются в комплекс, обеспечивающий социогенез политической власти, отсюда уже три универсальные категории статусов и, соответственно, типы элит.

Alexander Teut. Про это есть остроумное наблюдение Дерлугьяна - что если раскопали богатое погребение, это либо торговец, либо военачальник, либо жрец.
А самые богатые погребения - у тех, кто смог собрать всех покемонов. Кто охраняет святыню на важном торговом пути.
Просто святыня - это средневековый Иерусалим или средневековая Мекка. А святыня на ключевом месте - это Рим или Багдад. Там и решали вопросы.


То есть, помимо элит рынка ("банкиров") с их богатством и элит войны ("генералов") с их "силовым ресурсом", основанием политической системы являются ещё элиты храма ("брамины") с их авторитетом, который, собственно, и обеспечивает им статус посредника при заключении договора о патронаже над "хозяйствующими субъектами", кризис власти, в том числе терминальный ("революция"), возникает прежде всего из-за дисбаланса отношений и конфликтов между этими тремя группами элит.


Размышляя о будущем: думаю, я был бы вполне неплох, консультируя проекты, которые требуют компетенции в тех областях социологии, которыми я занимался, это социология религии, науки и девиантного поведения, для полевых исследований я уже слишком стар и немощен, преподаватель из меня сильно так себе, а приобретать какую-то новую профессию, думаю, уже поздно.


Политическая революция случается по тем же причинам, что и любая другая - научная, художественная, техническая: накопление "аномалий", то есть, образцов поведения, ценностей и понятий, которые не вписываются в действующую парадигму или даже ставят её под вопрос
аномалиями, конечно, могут быть не только разные девиантные практики, в том числе "теневые" или криминальные, но и достаточно крупные социальные группы со своими специфическими проблемами, хабитуальными моделями их решения и прочим таким.
Напомню старое и неоднократно тестированное правило структурного анализа: никакие внешние воздействия на систему не способны изменить её динамики, если к тому нет внутренней предрасположенности, примерно так. Ничего более упрямого, чем система, на свете нет.


Главная правда за Марксом состоит в том, что смена парадигмы, определяющей контент и формат политического действия (революция, попросту говоря), кто бы того ни хотел и чего бы взамен ни добивался, предполагает терминальный политический кризис, который наступает тоже вовсе не потому, что кто-то что-то сделал или не сделал.
Ну и, конечно, революция всегда глобальна, она меняет всю "систему", то есть, не только институты, но и любые другие образцы поведения, ценности или понятия, в соответствии с которыми конструируется повседневность, только что эти перемены наступают сильно не сразу
Интересно, например: во времена моей молодости, это 60-е, самым распространённым и надежным алиби развода было "не сложились интимные отношения", теперь это отсутствие денег.


Привычные нам "революции снизу", вообще говоря - далеко не самое интересное. что случается в политической истории (хотя, конечно, самое эффектное), куда более интересны случающиеся с такой же регулярностью (через 72 года) куда менее эффектные, но не менее важные "революции сверху", когда формат политического действия меняется по инициативе и под контролем властей.


Читал тут у кого-то из френдов аналитику Пайпса, посвящённую событиям 1991 года, образцовая "революция снизу", когда государство ломают все понемножку, притом чисто решая свои текущие проблемы.
Once upon a time, гуляя вдоль амстердамских каналов, мы с Игорь Клямкин обсуждали перспективу демонтажа Союза: будет ли это централизованная и целенаправленная политическая акция ("революция сверху") или обыкновенный "дуван", как изволил выразиться Ричард Пайпс, то есть, растаскивание власти частными политическими субъектами, вот это и есть "сверху/снизу".


Революцией я вслед за Томасом Куном называю смену парадигм стратегической рефлексии, то есть, обрушение соответствующего института (политического, экономического, любого другого) и затем его воссоздание заново, поскольку же повседневным эмпирическим референтом института является традиция, то есть, устойчивая массовая привычка, революция это прежде всего самопроизвольный обрыв или принудительный слом традиции.
Понятно, что на практике одно неотделимо от другого, "массы" такой же активный субъект революции, как и "властвующая элита" или даже "правящая клика", однако в конкретных исторических ситуациях повестку задаёт и развитие событий определяет либо одни, либо другая
понятно также, что классическая "революция сверху" состоялась в 50-е годы, точнее, в период 1949-56 годов с кульминацией около 1953 года, там и смерть Сталина, и много чего по мелочам, пресловутые "60-е" только реакция на перемены, формирование нового порядка.
Другая такая же "революция сверху" была в период 1878-84 годов с кульминацией в 1881 году, это убийство Александра II, до того ещё одна в период 1805-12 годов с кульминацией в 1809 году, это "разворот над Балтикой", повлекший за собой первую отечественную войну, революция это всегда относительно длительный период.


Реальная мировая революция случилась в 50-е годы, это и пост-сталинские реформы в СССР, и беспорядки 17 июня в ГДР, и события 1956 года в Венгрии, и Суэцкий кризис, и много чего ещё, пресловутые "60-е" только её следствия.


Перелистывая фейсбук: самое пошлое и неумное, что можно придумать на данный момент, это заняться конструированием идеологии, её критикой и прочим таким.


Обыкновенная история: каждой из них NN нужен был ненадолго, чисто чтобы вырваться из круга сложившейся и опостылевшей повседневности или даже создать противовес недалёкой, но властной матери, то и другое у него получалось неплохо, но потом складывалась какая-то новая повседневность, из которой тоже хотелось вырваться, и тут уже нужен был кто-то другой.


Вопрос, чем болен "больной", который мне намедни задал Андрей Парибок, вообще говоря, неуместен (чем-нибудь да болен, найдут, если будет надо), потому что "больной" это такое социальной амплуа, "подразумеваемым обстоятельством" которого является перспектива лишения свободы ("госпитализации") или строгого надзора с наказаниями для тех, кто попробует уклониться, а вовсе не лечения, институты клиники и полиции предполагают очень похожие, если не тождественные, императивы, в условиях пандемии и карантина это стало очевидно.
Полиция и клиника задают институциональные границы, за которыми вменяемость и дееспособность индивида проблематизированы: за одной из них эта вменяемость и дееспособность признана злокачественной, за другой отсутствующей или ограниченной, в обоих случаях индивид признаётся источником повышенной опасности для общества и, вследствие этого, подлежащим изоляции, в предельном случае экстерминации, т.е. отправке заграницу или вообще в мир иной
Прочесть Фуко, конечно, необходимо, но не как изложение доктрины или образец нормативного дискурса, а как прецедент исследования, источник гипотез и коллекцию фактов.


Вдогонку одной дискуссии: рост какой-то переменной по экспоненте не означает ускорения времени, не уверен даже, что слово "ускорение" тут вообще к месту: является ли, например, экспоненциальный рост объёма научной литературы или патентных заявок доказательством ускорения научно-технического прогресса? - более того, попросту не понимаю, в каких единицах надо мерять скорость времени, чтобы о всяком таком можно было говорить всерьёз, по-моему, это идеологема, не имеющая никакого отношения к реальной социальной динамике.

Можно, наверное, ввести такую переменную, как "плотность событий", эта величина, судя по всему, с течением времени действительно возрастает, говоря об ускорении времени, скорее всего, имеют в виду именно этот эффект, но тут, конечно, остаётся проблема, как идентифицировать эти самые события.
Возможно, кстати, это не плотность событий возрастает, а наша способность их распознавать, думаю, реально плотность событий зависит от численности индивидов, являющихся для нас значимыми другими, от согласованности их действий и прочего такого.


Десятичный счёт времени создаёт очевидные трудности при исследовании социальной динамики с её 12-летними циклами: например, "шестидесятые годы" это реальность, потому что очередной цикл перемен был инициирован в 1961 году, а вот никаких "восьмидесятых" не было вообще, потому что новый цикл начался в 1985 году, точно посередине декады.
Это я к тому, что пресловутый 20 век тоже календарная фикция, реальный большой 144-летний цикл перемен начался в 1865 году, а закончился только в 2008, сейчас мы в самом начале нового такого цикла.


Характер, о котором я сейчас размышляю, можно совсем коротко определить как склочный: человек постоянно ищет повод для того, чтобы обидеться, оскорбиться и потребовать справедливости, отыскав такой повод, а это обычно удаётся, он/она затевает конфликт и затем поднимает ставки до тех пор, пока оба его участника не оказываются на грани полного и окончательного разрыва отношений, примирение становится возможным только тогда, главным образом, ценой уступок со стороны партнёра, номинированного как обидчик.
Думаю, этот человек страдает глубоким и устойчивым внутренним конфликтом, который пытается спроецировать на что-нибудь вовне, когда это удаётся, фрустрация на какое-то время отпускает, реальность становится понятной.


Перелистывая фейсбук и наткнувшись у А.М. на сравнение практикующих оппозиционеров с христианами времён Диоклетиана: сколько знаю, христианство в Римской империи ни при каком из правителей не было надёжной и обильной кормушкой.
То есть, конечно, это рискованный бизнес, однако не более, чем любой другой, да и норма прибыли в случае успеха выше.


Узнал новое понятие, "иммерсивность", сколько понял, это как раз эффект, на достижение которого ориентированы мои тексты: погрузить читателя в ситуацию, о которой речь.


Строительство империи всегда предполагает амбивалентную комбинацию мотивов, в просторечии именуемую "кнут и пряник", то есть, вероятные провинции сталкиваются не только с реальной и серьёзной угрозой насильственного подчинения метрополии, но и с не менее серьёзным соблазном добровольного вхождения в её клиентелу, собственно, империя распадается, когда исчезает этот соблазн, то есть, метрополия утрачивает ресурсы, необходимые для эффективного патронажа
Простейшая форма империи, очевидно - мультитюд автономных "хозяйствующих субъектов", объединённых общей "крышей", сколько понимаю, прототип неолиберального государства.

Michael Dorfman. Неолиберальное государство - это скорей банановая республика автономно-хозяйствующих транснациональных корпораций и их наемник, чем империя.


Актуальная цитата, нарыл на фейсбуке: "...Важнее всего в писателе -- его интонация, важнее всего в книге -- голос автора" (с), Х.Л.Борхес.


Собственно, любой серьёзный политический кризис обусловлен именно провалом "центристов", следствием которого оказывается раскол былой "партии власти" на сторонников переучреждения государства и сторонников его сохранения ценой террора, революция случается, когда функции модератора перенимает "третья сила", которая заполняет образовавшуюся брешь своими комплексами и утопиями.
Сколько могу судить, в 1789, 1917 и 1991 годах переучреждение государства поддерживали финансисты, а сохранение ценой террора бюрократия, возможно, это общее правило.

Стоит заметить, что партия террора не побеждает никогда, если только на каком-нибудь промежуточном этапе кризиса и на короткое время, вот как якобинцы, бюрократия же восстанавливает свою квоту влияния позже и другими средствами.


Похоже, что кеплеровская бифокальная модель солнечной системы, предполагающая один материальный центр, в котором находятся реальные небесные тела, и один виртуальный, который служит местом всякого рода противовесов, в том числе накопителем космического мусора, является универсальной, примерно так устроены и политические системы.
Если действительно так, можно предположить чередование статусов, которое и определяет динамику системы: со временем масса, находящаяся во втором центре, становится достаточной, чтобы в системе произошла бифуркация, виртуальный центр стал материальным, и наоборот
Вдогонку можно предположить, что для политических систем фактором, способствующим бифуркации, является формирование и распространение пограничного синдрома, то есть, превращение кенозиса и практик его рационализации в социальный факт.


Перспективу развития событий определяет, конечно, не то, кто что думает или чего хочет, а разметка социального пространства, в котором принимаются решения и предпринимаются действия.
Складывается "поле", вдоль силовых линий которого движутся отдельные акторы.


Парадокс, обеспечивающий безопасность пиратского государства, состоит в том, что где-то рядом должна существовать эффективная рыночная экономика, позволяющая конвертировать награбленное в реальные активы, то есть, легализовать капиталы и статусы, вот почему между пиратским государством и его "цивильными" соседями возникают отношения созависимости, исключающие открытый конфликт, войну до победы и прочее такое.


Переходя от сна к яви и оглядываясь по сторонам, сначала хотел написать, что время идеократий прошло, потом задумался и понял, что прошло время конструирования систем, всё уже придумано, и давно, далее понял, что время систем сменилось временем диспозитивов, в качестве которых используются системы, потом догадался, что так было всегда, просто время, в течение которого система валидна, превышает длительность активной человеческой жизни, после этого очередной раз понял, что заниматься надо не аналитикой систем, это вопрос практики, адаптации к контексту и прочего такого, а границами их валидности, зонами разрыва биографического континуума, то есть, революциями, кризисами и транзитами.


Если сценирование конфликта показывает, что отправки оппонента в дальнее эротическое путешествие не избежать, лучше делать это сразу.


Самое страшное, что может случиться с человеком, это встретить своего двойника: он/она оказываются в нарциссической ловушке, из которой не выбраться, которая разрушает и психику, и тело, и контексты повседневного действия, предположительно, такой нарциссической ловушкой были друг для друга Альфред де Мюссе и Жорж Занд или А.Сахаров и Е.Боннер, знаю другие похожие случаи, такой же ловушкой, скорее всего, являются отношения между лидером и его народом
вообще говоря, неправда, что толпой никто не руководит: во главе толпы, как только она возникла, будь то болельщики на стадионе, участники политического митинга, публика в зрительном зале, мультитюд индивидов, связанных интернетом, или даже обыкновенные телезрители, оказывается демон, которого иногда так и называют, "демон толпы", Ф.Г.Лорка в своём эссе, посвящённом cante flamenco и корриде, называет его duende, этот демон может ненадолго вселяться в самых разных людей, тогда они оказываются ситуационными лидерами, и этот демон, конечно, иногда побуждает толпу к очень странным поступкам.
Очень может быть, что никакого нарциссизма не существует, это выдумка психотерапевтов, а существует особый дар чувствовать этого "демона толпы", предвидеть его интенции, вписываться в конфигурации поля, которые они порождают, ещё до того, как эти интенции воплотились в каких-то индивидах и их действиях, такой дар, если и когда востребован, делает человека лидером, а невостребованный нарциссом.


Переходя от сна к яви, блуждал по какому-то безлюдному коридору, перегороженному высокими раздвижными дверями, двери эти легко открывались, но за ними был тот же пустой коридор, ведущий неизвестно куда.


То есть, сновидения, предположительно, независимо от своего содержания, моделируют одну и ту же архетипическую проблемную ситуацию - блокированный транзит, варьируют, определяя фабулу конкретного видеонарратива, только обстоятельства, являющиеся тому причиной: сновидение, например, о котором намедни у меня в комментах рассказал Андрей Быков, думаю, моделирует какую-то ситуацию double bind, скорее всего, развитие конфликта с матерью или другим созависимым партнёром, тогда как мои собственные сновидения (блуждание в Лабиринте), скорее всего, обусловлены глубоким и стойким кризисом идентичности, с которым не удаётся и, наверное, уже не получится совладать, в этом воплощении, по крайней мере.


Реальный "чужой", то есть, индивид, которого не удаётся идентифицировать как "своего", "местного", воспринимается как гость из "иного мира", остаётся выяснить, это гость из locus ferias или "тьмы внешней", соответственно этому конструируется и отношение к гостю как источнику благодати, которую нужно беречь, или скверны, которую необходимо обезвредить как можно скорее.
Сколько понимаю, интеракция между капитаном Куком и туземцами развивалась примерно по этому сценарию: сначала ждали подарков и жестов заботы, хотя бы символических, а когда их не оказалось - убили и съели.


Террор обеспечивает идентификацию и экстерминацию носителей скверны, то есть, представляет собой пурификативный ритуал, предупреждающий её диффузию, именно по этому признаку карантин - частный случай террора, который именно поэтому может рассматриваться как институт, а не спонтанный эксцесс.


Как же они боятся обобщений! - всё время верещат "не обобщайте! - только не обобщайте!", как будто от этого зависит их жизнь.
Может, впрочем, и правда: служба у них такая.

Юрий Солозобов. Не обобщайте женщин, просто социализируйте.

Обобщения - это математика (модель) или предмодельная разработка, без них никак.

Леонид Крутаков. В этом и задача - разбить цельное в мозаичный мусор...


Шекспир, собственно, всё время рассказывает именно такую историю: главы семей никак не могу договориться, из-за этого на территории нет никакого "государства", т.е. внятного и устойчивого социального порядка, из-за этого у молодого поколения очень плохо с рефлексией, всё решают сиюминутные порывы страсти, из-за этого если не все, то многие гибнут.


Оглядываясь назад, прихожу к выводу, что уникальный личный опыт не подлежит оценке в терминах "стоило/не стоило": биография точно не знает ни сослагательного наклонения, ни черновых версий
плыть надобность, а жить это как выйдет.
πλεῖν ἀνάγκη, ζῆν οὐκ ἀνάγκη


Специфика "ордена" даже не в том, что это сеть межличностных "повязок", главное, что это сеть, возникшая в результат трансляции откровения и конверсии, а не обмена услугами или подчинения одних другими, интегративным механизмом "ордена" является доверие, а не выгода или насилие.


Вдогонку одной дискуссии: собственно, демоны, божества и культовые практики древности никогда никуда не исчезают, они либо оттесняются на периферию культуры, либо и вовсе притворяются ритуалами и фигурами продвинутых религий, в кризисе этот камуфляж исчезает, и мы снова вопрошаем оракула о будущем или пытаемся заклясть повелителя мух.


Одержавши победу, всё равно - на поле боя, на выборах или в каком-то гибридном конфликте, и захвативши власть на определённой территории, орден оказывается перед дилеммой: либо учредить теократию, на практике это значит инициировать конфликты с соседями, либо затеять строительство государства, в результате происходит раскол ордена на "ортодоксов" и "прагматиков", а затем, постепенно или в результате открытого конфликта, вытеснение "ортодоксов" за границы политической сцены, с одной стороны, и трансформация "прагматиков" в правящую элиту или клику, с другой.
такое можно было наблюдать в Англии времён "протестантской революции", во Франции, затем в России, позже в Иране, потом опять в России, думаю, это универсальный сценарий и общее правило.


Перелистывая фейсбук и слушая новости: "орден" всегда побеждает любую конкурирующую организацию (именно поэтому мафия и бюрократия бессмертны), однако потом всегда уступает государству, то есть, институтам территориального суверенитета, в результате "орден" либо исчезает (вот как тамплиеры), либо становится одной из ипостасей государства.


Соблюдение договора о размерах "доли" и условиях её выплаты гарантирует Храм, или "орден", то есть, авторитетное сообщество, которое всегда остаётся за границами государства как политической антрепризы.


Становление государства как института всегда и повсюду начинается с классической потестарной (она же военная) демократия: выборный rex, верная дружина соратников, их чада с домочадцами и податное население, в более современных терминах правление корпорации, его президент, акционеры и наёмный персонал, ни в каких "измах" никто не нуждается, все прекрасно знают, где чьё место, конкретно что, как и сколько.


Корпоративным сообществом, которое противостоит бюрократии, всегда являются финансисты.


Из тех, кого я читаю на фленте или, возможно, их френдов, не помню уже (никогда не мог запомнить источник, из которого черпаю сведения), так вот: кто-то из френдов или их френдов справедливо заметил, что покойный Г.П. Щедровицкий учил не какой-то определённой "науке", т.е. совокупности знаний и навыков (даже если он сам или его ученики искренне так считали и даже называли это "методологией"), но скорее искусству приумножать собственный "интеллектуальный капитал", т.е. эффективно ставить и решать проблемы любого сорта, с какими приходится иметь дело взрослому и деятельному человеку, всё равно - в политике, науке, бизнесе или повседневной жизни.


Иногда, будучи в дурном настроении, думаю, что у меня вообще (ну, почти) нет никакой социальной идентификации: ни с профессией или трудовым коллективом, ни с политической партией, ни с конфессией, ни с нацией, ну, может, только с образом жизни и очень небольшим social circle
то есть, право заявить, что я русский и социолог, у меня, конечно, есть, но это если конкретно спросят.


Продолжая читать "Тело Папы" и осмыслять прочитанное: первоначально Церковь, очевидно, строилась по образцу Римской империи, как бы дублируя или даже замещая её территориальную организацию, однако где-то с XII века она переосмысляется как экстерриториальная сеть, в центре которой находятся Иисус и Папа как Его репрезентация, vicarius Christi, то есть, фигура, которая Его полноправно замещает в актах интеракции с членами клира и мирянами, буддисты, предположительно, назвали бы такого человека Его аватарой.
Следствием такого переосмысления Церкви явилось, в частности, переосмысление харизмы понтифика, трактуемой уже не как сугубо личный дар или совокупность даров, а как "доля" в эксклюзивной харизме Иисуса, размеры которой, собственно, и определяют длительность понтификата
интересно, что переосмысление Церкви как экстерриториального ордена, имевшее множество долгосрочных системных последствий, совпало по времени с началом политической секуляризации, то есть, сепарации суверенитета над территорией от суверенитета над личностью.


Американскую "национальную идею", наверное, лучше всех выразила героиня романа "Унесённые ветром", забыл, как её зовут: "об этом я подумаю завтра", принцип "справляться с неприятностями по мере их поступления" тоже из этого ряда, позиция трикстера, действующего в стабильном и хорошо структурированном контексте.
Мир рушится нафиг, а люди пытаются жить как привыкли, по сложившемуся здравому смыслу.

Michael Dorfman. О да, они это формулируют здесь: не чини пока не сломается.

Сергей Зиновьев. Любопытно, что у нас в сказках , есть очень схожее - утро вечера мудренее.


Терминальный политический кризис, или так называемая революционная ситуация, предполагает как своё необходимое условие:
1) массовую или, во всяком случае, достаточно широкую негативную идентификацию с действующим социальным порядком, самодовлеющее желание перемен, а соответственно - высокий уровень аномии, громких публичных скандалов, делинквентного дрейфа и прочего такого, вот как в первой половине 80-х годов;
2) кризис модерации, то есть, раскол между двумя основными политическими игроками - бюрократией и финансистами, который не удаётся закрыть "штатными" средствами;
3) политически активную "третью. силу", выдвигающую проект (утопию или программу реформ), который может служить интерфейсом между бюрократией и финансистами;
4) специфическую констелляцию интересов, которая возникает раз в 36 лет, раз в 72 года предполагая такой проект "сверху", как инициативу "властей предержащих", и раз в 72 года "снизу", как инициативу политических аутсайдеров и делинквентов
при отсутствии такого комплекса предпосылок, в том числе невовремя, никакая революция, конечно, не состоится.


Кризис социального порядка вызывает рост аномии, который, в свою очередь, вызывает усиление социального контроля, surveillance и репрессий, которое, в свою очередь, стимулирует кризис социального порядка и рост аномии, возникает circulus vitiosus, который, собственно, и придаёт кризису терминальный статус.
Разумеется, это всё происходит очень медленно, иногда на протяжении нескольких поколений, поэтому возникает, получает широкое распространение и долго сохраняется иллюзия, будто всё можно поправить чисто полицейскими методами.


Реально глубокие прозрения удивительно похожи на полную чушь.
Tags: общество, отношения, психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments