Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote,
Кризис нашего мира
swamp_lynx

Categories:

Падение буржуазии

"«Падение буржуазии» и «Проблема прометеизма» – два труда, тесно связанные между собою и с другими статьями крупнейшего литовского философа ХХ столетия Антанаса Мацейны (1908-1987) конца 1930-х годов.
Буржуазность Мацейна определяет как устремление человеческого духа вниз, к земле, как отрицание Царства Небесного, отрицание платоновского мира идей: «Платон есть вечный противник буржуазного духа». Психологический буржуа, по Мацейне, кем бы он ни был в социальном плане, отличается тем, что его дух, по сути, «спит», пребывает в состоянии покоя и безразличия к Богу и духовным проблемам, включая проблему собственной смерти. Психология буржуа для Мацейны (здесь он, конечно, ссылается на классический труд Вернера Зомбарта) – это психология ленивого сытого увальня, который неспособен изобрести ничего нового и двигать человечество вперед. Любое творчество несовместимо с буржуазностью." Максим Медоваров.

"Мацейна выделяет два разных типа буржуазной психологии: гедонизм и утилитаризм. Буржуа-гедонист ищет чувственных удовольствий, в то же время заботясь о своем здоровье и долголетии. Такие буржуи, по Мацейне, склонны к многодетности и демонстративному благополучию в семье. Буржуа-утилитарист жаждет денег, прибыли, выгоды, он измеряет все стороны жизни исключительно в понятиях пользы и обогащения.

Любопытными, хотя и спорными, представляются размышления Мацейны о том, в каких формах буржуазный дух проявляется в различных сферах жизни. Достаточно очевидно, что в науке он выражается в плоском позитивизме, не признающем никакой реальности позади видимых явлений, в искусстве – в форме реализма, натурализма. Символизм Мацейна рассматривает как истинно христианскую форму искусства.

Более необычны тезисы Мацейны о том, что буржуазный дух в области религии проявляется в форме клерикализма, а в области нравственности – в форме морализма. Критика католического пробабилизма и морализма у Мацейны в целом совпадает с позицией русских славянофилов. Неслучайно в 1968 г. сам литовский философ признавался, что он «сердцем своим и переживаниями, своими теологическими мыслями и взглядами является христианином Востока». В свете всего сказанного становятся понятными страстные инвективы против клерикализма и богословского «традиционализма» на страницах «Падения буржуазии».

При всем том, что Мацейну часто относят к экзистенциалистам, его неприятие самого понятия «философской школы» как «творения буржуазного духа» выводит мыслителя за рамки любых однозначно закрепленных ярлыков. В данном вопросе уместно проведение параллелей между Мацейной и русскими философами (от Бердяева до Лосева), но также и между Мацейной и Хайдеггером, с творчеством которого литовский философ познакомится лишь после Второй мировой войны. Завершающие строки «Падения буржуазии» заставляют вспомнить рассуждения о das Man в ситуации предсмертного страха (Angst).

Альтернативой буржуазному духу в условиях мирового падения буржуазии и конца ее исторической эпохи Мацейна считал прометеизм, человекобожие, титанизм. Наиболее очевидное в этой связи имя Ф. Ницше Мацейна по каким-то причинам не упоминает ни разу, предпочитая ссылаться на древнегреческого Прометея, на мастеров эпохи Возрождения и на демонический романтизм первой половины XIX века.

Мацейна называет прометеизмом желание человека самоутвердиться абсолютно, выполнить христианскую задачу обожения (теозиса) – задачу, чуждую буржуазному типу – однако сделав это не при помощи синергии с Богом, а вопреки нему, бросая вызов Небу земными силами («добьемся мы освобожденья своею собственной рукой»). В конечном счете, прометеевских героев всегда ждет падение и гибель, но и в своем падении они привлекают симпатии многих титанизмом и трагической эстетикой бунта. Мацейна убежден, что человек бесконечен и богоподобен потенциально. В принципе, он более велик, чем весь космос. Однако чтобы стать подобным Богу актуально, нужно немало потрудиться на ниве соработничества с Богом, пройти через суровую аскезу. Ренессансные и романтические герои не желают идти этим сложным путем. Они предпочитают бросить вызов Создателю открыто или, как Фауст, прибегнуть к помощи нечистой силы. В итоге происходит трагедия: человек, призванный к творчеству (здесь Мацейне очень пригождается бердяевская философия творчества), чтобы подражать Творцу Вселенной, срывается и гибнет.

Мацейна не скрывает, что для него прометеизм лучше буржуазии, но не закрывает глаза на то, что прометеевские люди сознательно творят зло, на них всегда лежит оттенок демоничности. В итоге, по мысли Мацейны, прометеевский человек, мня себя божеством или сверхчеловеком, уничтожает всё собственно человеческое, а тем самым и самого себя. В конечном счете, люди в руках прометеевских гениев становятся лишь винтиками, нужными для выполнения их великих замыслов, например, для построения великой культуры. Критика ренессансного прометеизма и постренессансной буржуазии у Мацейны сливается в одно русло и предвещает их гибель. Здесь же предполагается рассмотреть отношение философа к формам прометеизма XX века – советскому большевизму и немецкому нацизму.

Особого внимания в данном контексте заслуживает оценка человекобожия и прометеизма в русской и английской мысли XIX – XX вв., перекликающаяся с Мацейной. Указанные параллели не случайны: вся европейская и русская культура XIX–XX веков развивалась под знаком нарастающего богоборчества и претензий на сверхчеловеческое спасение своими собственными силами. Вполне естественно, что наиболее проницательные католические и православные мыслители уделяли пристальное внимание данной проблеме, предупреждая о фатальном характере героев прометеевского типа, путь которых неизбежно заканчивается поражением и смертью."


Люди эпохи возрождения

Запад с капитализмом выросли из морской торговли, ростовщичества и индивидуализма в городской среде западного приморского города и, да, когда черная смерть 14 века сломала традиционное общество.
"Социально-исторической предпосылкой культуры Возрождения явилось становление буржуазного индивидуализма. В эту эпоху "с полной силой заявляет о себе субъективное начало, человек становится духовным индивидом и познает себя таковым". Ренессанс приносит с собой новый тип личности. Это уверенный в себе, предприимчивый, энергичный, полный планов и надежд, не лишенный эгоизма и даже подчас хищничества, самостоятельно и критически мыслящий, властный, твердо стоящий на ногах, волевой человек, не терпящий никаких преград и умеющий любую из них преодолевать. Его занимают исключительно земные проблемы, на проблемы "потусторонние" у него не остается ни времени, ни сил.

Люди эпохи Возрождения легки на подъем, инициативны, готовы в любую минуту рисковать ради дела, это - кипучие натуры, которые и вокруг себя создают поле высокой духовной и деловой напряженности, постоянно учащают пульс жизни. Такая личность требует для себя права свободно мыслить и устраивать жизнь сообразно своим потребностям. У нее появились досуг, создаваемый обеспеченностью, свобода, а вместе с ними вкус к комфорту, земным благам. Ренессансный человек красив сам и любит окружать себя красивыми вещами. Планка эстетических ценностей резко поднялась верх.

И в то же время это личность весьма противоречивая: она окружена массой врагов, завистников, конкурентов, она постоянно интригует, лавирует, хитрит, она вся в напряженной борьбе - против конкурентов, политических партий и др. В этой борьбе человек предельно целеустремлен и далеко не безгрешен. Для достижения своих целей он не гнушается никакими средствами - в ход идут подкуп, коварство, вероломство, яд и нож. Утонченный и вежливый в узком кругу высокообразованных друзей-гуманистов, он беспощаден к своим врагам и побежденного не жалеет. Решающие критерии его поступков не моральные, а беспринципно прагматические - личный успех, выживание и самоутверждение. Универсальным правилом жизни становится абсолютный, голый эгоизм. В "посюстороннем" мире ренессансный индивид никого и ничего не боится. Не боится даже Бога, хотя он и не атеист. Он просто живет "на свой страх и риск". Для него нет моральных авторитетов. Таким образом, ренессансный индивидуализм требовал не только замены старых моральных норм новыми, но и минимизации роли моральной регуляции в социальном общении.

Индивидуализация личности есть вместе с тем и атомизация общества. "Социальное пространство" становится однородным и анизотропным полем индивидуальных воль, ареной их взаимодействия и общения. Самоидентификация личности в таком "социальном пространстве" может быть осуществлена только по отношению к другим конкретным индивидам, в связях с ними. Бытие индивида все более осознается как совокупность множества отношений с другими индивидами. На мировоззренческом уровне формируется убеждение, что не свойства и субстрат вещи, а отношения вещей составляют их сущность. Мир - это прежде всего отношения вещей."

Originally posted by az118 at О природе и эволюции гуманизма
Гуманизм, как известно, появился на свет сразу в позднеантичной маске итальянского Возрождения в условиях кровавого политического хаоса и торгово-сексуального разврата Римской Католической Церкви, к 14 веку наконец-то одолевшей Империю, созданную северными варварами - германцами, - вызвав контрреакцию у последних в виде протестантизма и Реформации, повлекшей столетнюю религиозную войну, убившую треть населения Германии и завершившуюся в середине 17 века распадом Империи и началом экспансии и торжества капитализма - масштабной колонизацией Америки, Африки и Азии с реставрацией системного рабства и работорговлей, ВФР, декларациями прав и свобод, "Весной народов", революциями, меньшевиками и большевиками, мировыми войнами, деколонизацией с миграциями и прочими плодами прогресса.

Красота быть может и не спасет мир, но гуманизм его точно прикончит.
См. статью Блока 1919 года о крушении гуманизма, который пройдя две мировые и дюжину масштабных гражданских войн оказался весьма живуч, заставив Хайдеггера в 1946 году написать Карлу Ясперсу ответ - "Письма о гуманизме".
Собственно, гуманизм представляет собой невротическую реакцию массовых бессознательного и сознания в эпоху массового природного или антропогенного террора, разрушающего традиционное общество и выводящего на поверхность городских масс человеческое субъекта-индивида сначала в образе титана, а в конце просто непрекрытой голой обезьяны.
На стороне красоты - гармонии земли и неба и верности своему предназначению - архаичные Греция и Рим, Пифагор и Платон, Фридрих Барбаросса и Фридрих Второй, Андрей Боголюбский и Иван Грозный, Пушкин и Николай Первый, Достоевкий и Константин Леонтьев, исторические Китай и Япония.
Человек в самом деле мера всех вещей, но не сам по себе и не для себя, а в длани Неба и для Неба.
Tags: история, культура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment