Ключевой силовой механизм управления реальностью
"Синхронизация — один из ключевых человеческих инстинктов, наш основной способ выстраивания отношений со временем.
В «доисторическом» (в _буквальном_ смысле слова) состоянии человек стремился в первую очередь синхронизироваться с природными и космическими циклами; и следы этого до сих пор остались в нашей модели измерения времени, расчерченного ещё вавилонянами в круге.
В режиме «традиции», начиная с ветхозаветной, основной вектор синхронизации меняется — человек пытается синхронизироваться с поколениями живших ранее, с предками и предшественниками, максимально собрать в себя их опыт — и «традиция» тоже до сих пор работает, а кое-кем (не будем показывать пальцем) даже и выносится на знамя." Алексей Чадаев
"В прогрессистском модерне, порождённом великими европейскими революциями, ключевой точкой синхронизации наоборот становится будущее — некий грядущий светлый «изм», к которому идёт всё человечество и относительно которого мы корректируем свою сегодняшнюю жизнь, а прошлое, наоборот, воспринимается как обременение, от которого надо избавляться.
А в нашей сегодняшней «современности», которую долго не могут назвать вообще никак («постмодерн» — это заплатка), основной вектор синхронизации — с теми, кто живёт и действует здесь и сейчас, с сегодняшним. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только «актуальное», объявляемое монопольно «настоящим». От природы мы сбежали, прошлое — пережиток, будущее — вредная и опасная тоталитарная утопия. Истинно только цивилизационное «здесь» и «сейчас», carpe diem. А для коррекции вектора — технологичный мультиверс искусственных «прошлых» и «будущих», конструируемых по запросу под нынешнюю актуальную задачу и структурно не отличающихся от вымышленных миров Толкиена или Мартина, которые служат для той же задачи.
Ну и в режиме «современности», понятное дело, главной войной стала война за внимание — чем больше глаз на тебя смотрят, тем в большей степени ты частица и в меньшей — поле, совсем по Шрёдингеру. Собственная субъектность структурируется через форсирование роли наблюдателя для остальной аудитории. «Общество спектакля» это битва за место на сцене — неважно в какой роли, главное — там, а не в зале. Отсюда кэнселлинг и вообще цензура как ключевой силовой механизм управления реальностью. Ну и слипание медиа с оружием в одно целое — веб-камера внутри каждого убивающего ствола для «живой» трансляции его работы в управляющую/следящую сеть."
В «доисторическом» (в _буквальном_ смысле слова) состоянии человек стремился в первую очередь синхронизироваться с природными и космическими циклами; и следы этого до сих пор остались в нашей модели измерения времени, расчерченного ещё вавилонянами в круге.
В режиме «традиции», начиная с ветхозаветной, основной вектор синхронизации меняется — человек пытается синхронизироваться с поколениями живших ранее, с предками и предшественниками, максимально собрать в себя их опыт — и «традиция» тоже до сих пор работает, а кое-кем (не будем показывать пальцем) даже и выносится на знамя." Алексей Чадаев
"В прогрессистском модерне, порождённом великими европейскими революциями, ключевой точкой синхронизации наоборот становится будущее — некий грядущий светлый «изм», к которому идёт всё человечество и относительно которого мы корректируем свою сегодняшнюю жизнь, а прошлое, наоборот, воспринимается как обременение, от которого надо избавляться.
А в нашей сегодняшней «современности», которую долго не могут назвать вообще никак («постмодерн» — это заплатка), основной вектор синхронизации — с теми, кто живёт и действует здесь и сейчас, с сегодняшним. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только «актуальное», объявляемое монопольно «настоящим». От природы мы сбежали, прошлое — пережиток, будущее — вредная и опасная тоталитарная утопия. Истинно только цивилизационное «здесь» и «сейчас», carpe diem. А для коррекции вектора — технологичный мультиверс искусственных «прошлых» и «будущих», конструируемых по запросу под нынешнюю актуальную задачу и структурно не отличающихся от вымышленных миров Толкиена или Мартина, которые служат для той же задачи.
Ну и в режиме «современности», понятное дело, главной войной стала война за внимание — чем больше глаз на тебя смотрят, тем в большей степени ты частица и в меньшей — поле, совсем по Шрёдингеру. Собственная субъектность структурируется через форсирование роли наблюдателя для остальной аудитории. «Общество спектакля» это битва за место на сцене — неважно в какой роли, главное — там, а не в зале. Отсюда кэнселлинг и вообще цензура как ключевой силовой механизм управления реальностью. Ну и слипание медиа с оружием в одно целое — веб-камера внутри каждого убивающего ствола для «живой» трансляции его работы в управляющую/следящую сеть."