Жизнь человека безнадежна
"Аутентичность, без которой ничто не имеет силы, требует от тебя быть самим собой - но, осознавая это, ты узнаешь себя вне себя (любовь, мистика, история). Ищи себя - искренне, смело - и ты увидишь, что находишься где-то помимо себя: ты найдёшь себя под тенью Бога или глубоко погребенным вместе со своими мертвецами. Будь, наконец, честным, будь мужчиной, не обманывайся иллюзиями, не позволяй себе - прежде всего! - попасть в искушение, и ты увидишь, что в ничтожестве человека кроется его великая ценность, что в смирении его гордости кроется надежда на его спасение. Жизнь человека безнадежна, полна опасностей, ошибок и казусов - но пока он жив и искренен, он может приблизиться к центру своего бытия. И если в индивидуальной жизни свобода человека - это только его свобода грешить, то существует и другой вид свободы, духовный: свобода интеграции себя с законами, выбор истории (общение в любви) вместо выбора смерти (стояние на месте; ожесточение; похоть)..." [Mircea Eliade. "Profesorul Nae Ionescu"//„Vremea", Anul IX, Nr. 463, 15 Noiembrie 1936, p. 7-9.]
Св. Григорий Богослов: "Кто я? Откуда пришел в жизнь? И после того, как земля примет меня в свои недра, каким явлюсь из восставшего праха? Где поставит меня великий Бог? И, исхитив отселе, введет ли в покойную пристань? Много путей многобедственной жизни, и на каждом встречаются свои скорби; нет добра для людей, к которому бы не примешивалось зло; и хорошо еще, если бы горести не составляли большей меры! Богатство неверно; престол - кичение сновидца; быть в подчинении тягостно; бедность - узы; красота - кратковременный блеск молнии; молодость - временное воскипение; седина - скорбный закат жизни; слова летучи; слава - воздух; благородство - старая кровь; сила - достояние и дикого вепря; пресыщение нагло; супружество - иго; многочадие - необходимая забота; бесчадие - болезнь; народные собрания - училище пороков; недеятельность расслабляет; художества приличны пресмыкающимся по земле; чужой хлеб горек; возделывать землю трудно; большая часть мореплавателей погибли; отечество - собственная яма; чужая сторона - укоризна.
Смертным все трудно; все здешнее - смех, пух, тень, призрак, роса, дуновение, перо, пар, сон, волна, поток, след корабля, ветер, прах, круг, вечно кружащийся, возобновляющий все, подобное прежнему, и неподвижный и вертящийся, и разрушающийся и непременный - во временах года, днях, ночах, трудах, смертях, заботах, забавах, болезнях, падениях, успехах. И это дело Твоей премудрости, Родитель и Слово, что все непостоянно, чтобы мы сохраняли в себе любовь к постоянному! Все обтек я на крылах ума - и древнее и новое; и ничего нет немощнее смертных. Одно только прекрасно и прочно для человека: взяв крест, преселяться отселе. Прекрасны слезы и воздыхания, ум, питающийся божественными надеждами, и озарение пренебесной Троицы, вступающей в общение с очищенными. Прекрасны отрешение от неразумной персти, нерастление образа, приятого нами от Бога. Прекрасно жить жизнию чуждой жизни и, один мир променяв на другой, терпеливо переносить все горести".
Сергей Кругликов. "Фактическая же кровь, которая истекает из ребра Иисусова, о чем и повествует Ин. 19:34 – не предназначена для Причастия и, хотя, конечно, она совершенно тождественна Крови Евхаристической, это торжественное и финальное истечение во время Страстей как бы не получает должного оформления или сосуда, подобного потиру или сосуду тела, а в космическом плане – самой Церкви; эта Страстная Кровь будто бы нигде не помещается, но просто – истекает. Куда? Ответ очевиден: в саму землю. Тем самым, согласно Булгакову, сам мир, в который истекают Кровь и Вода из раны Иисуса – это и есть сосуд, в котором они отныне содержатся. Мир – это святой Грааль [15, с. 15].
Какое это имеет значение в догматическом плане? По Вознесении Христос оставляет людям свою Церковь, центр жизни которой – Евхаристия. Однако Сам Он как бы вновь удаляется от земли в трансценденцию, становясь недоступен иным образом, чем означенные. Тем не менее, и земля алчет Христа, поскольку Он, как и всякий человек, сотворен из ее материального состава – именно об этом свидетельствует истечение Воды и Крови. Строго говоря, с анатомической точки зрения не должно было случиться ни того, ни другого – тем более, не должно было быть никакой воды. В этом Булгаков видит глубокое символическое значение, поскольку Вода есть ὕλη, первоматерия, из которой была создана твердь [15, с. 8]. Кровь же есть вместилище души (по учению Моисея) [15, с. 4], тем самым «вода и кровь и есть истинное человечество, в котором обитает Дух, (...) Дух Христов, Логос, ставший плотию и вочеловечившийся. Таким образом, получается тричастный состав Христова естества: Дух-Логос, душа (кровь), тело (вода), ставшие едино» [15, с. 10]. Тем самым, принимая в себя Кровь и Воду, полноту человечности Христа, сам Мир в своей материальности освящается и становится «нетленен и неразрушим, ибо в крови и воде Христовых получил силу нетления, которая и проявится в его преображении. Мир есть уже рай, ибо возрастил «треблаженное древо, на нем же распяся Христос»» [15, с. 28]. Так, «самой природе сообщается Богочеловечность» [15, с. 29]. Сохраняя человеческий состав Христа в сути, тайне мира, Христос в своей человечности как бы со-присутствует всей земной истории по обетованию «до скончания века», так что всякое страдание в мире – суть страдание Крестное, входящее в прямое повторение, подобное литургическому, Страдания Христова. Эта мысль благостна и утешительна, ее Булгаков посвящает страдающему русскому народу, говоря, что всякое страдание, коль скоро в нем сораспинается Христос – есть страдание ко Славе, созидание невидимого в видимом [15, с. 41]. Тем самым, всякое страдание есть благо, потому что, пусть оно и страшит, его цель – Воскресение, залог чего – Кровь и Вода, пребывающие в глубине состава самого Мира, «материальное действие», «импульс Христов» [15, с. 43], который в Воскресении Христовом ознаменовывает гибель великого Пана и преображение состава как человека, так и мира. Это пока не идиллия, но залог ее – тяжелый и трудный путь трагедии общечеловеческого дела, мистерии человечества, обнадеженной тем, что в глубине и сути своей мир – это Святой Грааль, Богочеловечество мира".
Св. Григорий Богослов: "Кто я? Откуда пришел в жизнь? И после того, как земля примет меня в свои недра, каким явлюсь из восставшего праха? Где поставит меня великий Бог? И, исхитив отселе, введет ли в покойную пристань? Много путей многобедственной жизни, и на каждом встречаются свои скорби; нет добра для людей, к которому бы не примешивалось зло; и хорошо еще, если бы горести не составляли большей меры! Богатство неверно; престол - кичение сновидца; быть в подчинении тягостно; бедность - узы; красота - кратковременный блеск молнии; молодость - временное воскипение; седина - скорбный закат жизни; слова летучи; слава - воздух; благородство - старая кровь; сила - достояние и дикого вепря; пресыщение нагло; супружество - иго; многочадие - необходимая забота; бесчадие - болезнь; народные собрания - училище пороков; недеятельность расслабляет; художества приличны пресмыкающимся по земле; чужой хлеб горек; возделывать землю трудно; большая часть мореплавателей погибли; отечество - собственная яма; чужая сторона - укоризна.
Смертным все трудно; все здешнее - смех, пух, тень, призрак, роса, дуновение, перо, пар, сон, волна, поток, след корабля, ветер, прах, круг, вечно кружащийся, возобновляющий все, подобное прежнему, и неподвижный и вертящийся, и разрушающийся и непременный - во временах года, днях, ночах, трудах, смертях, заботах, забавах, болезнях, падениях, успехах. И это дело Твоей премудрости, Родитель и Слово, что все непостоянно, чтобы мы сохраняли в себе любовь к постоянному! Все обтек я на крылах ума - и древнее и новое; и ничего нет немощнее смертных. Одно только прекрасно и прочно для человека: взяв крест, преселяться отселе. Прекрасны слезы и воздыхания, ум, питающийся божественными надеждами, и озарение пренебесной Троицы, вступающей в общение с очищенными. Прекрасны отрешение от неразумной персти, нерастление образа, приятого нами от Бога. Прекрасно жить жизнию чуждой жизни и, один мир променяв на другой, терпеливо переносить все горести".
Сергей Кругликов. "Фактическая же кровь, которая истекает из ребра Иисусова, о чем и повествует Ин. 19:34 – не предназначена для Причастия и, хотя, конечно, она совершенно тождественна Крови Евхаристической, это торжественное и финальное истечение во время Страстей как бы не получает должного оформления или сосуда, подобного потиру или сосуду тела, а в космическом плане – самой Церкви; эта Страстная Кровь будто бы нигде не помещается, но просто – истекает. Куда? Ответ очевиден: в саму землю. Тем самым, согласно Булгакову, сам мир, в который истекают Кровь и Вода из раны Иисуса – это и есть сосуд, в котором они отныне содержатся. Мир – это святой Грааль [15, с. 15].
Какое это имеет значение в догматическом плане? По Вознесении Христос оставляет людям свою Церковь, центр жизни которой – Евхаристия. Однако Сам Он как бы вновь удаляется от земли в трансценденцию, становясь недоступен иным образом, чем означенные. Тем не менее, и земля алчет Христа, поскольку Он, как и всякий человек, сотворен из ее материального состава – именно об этом свидетельствует истечение Воды и Крови. Строго говоря, с анатомической точки зрения не должно было случиться ни того, ни другого – тем более, не должно было быть никакой воды. В этом Булгаков видит глубокое символическое значение, поскольку Вода есть ὕλη, первоматерия, из которой была создана твердь [15, с. 8]. Кровь же есть вместилище души (по учению Моисея) [15, с. 4], тем самым «вода и кровь и есть истинное человечество, в котором обитает Дух, (...) Дух Христов, Логос, ставший плотию и вочеловечившийся. Таким образом, получается тричастный состав Христова естества: Дух-Логос, душа (кровь), тело (вода), ставшие едино» [15, с. 10]. Тем самым, принимая в себя Кровь и Воду, полноту человечности Христа, сам Мир в своей материальности освящается и становится «нетленен и неразрушим, ибо в крови и воде Христовых получил силу нетления, которая и проявится в его преображении. Мир есть уже рай, ибо возрастил «треблаженное древо, на нем же распяся Христос»» [15, с. 28]. Так, «самой природе сообщается Богочеловечность» [15, с. 29]. Сохраняя человеческий состав Христа в сути, тайне мира, Христос в своей человечности как бы со-присутствует всей земной истории по обетованию «до скончания века», так что всякое страдание в мире – суть страдание Крестное, входящее в прямое повторение, подобное литургическому, Страдания Христова. Эта мысль благостна и утешительна, ее Булгаков посвящает страдающему русскому народу, говоря, что всякое страдание, коль скоро в нем сораспинается Христос – есть страдание ко Славе, созидание невидимого в видимом [15, с. 41]. Тем самым, всякое страдание есть благо, потому что, пусть оно и страшит, его цель – Воскресение, залог чего – Кровь и Вода, пребывающие в глубине состава самого Мира, «материальное действие», «импульс Христов» [15, с. 43], который в Воскресении Христовом ознаменовывает гибель великого Пана и преображение состава как человека, так и мира. Это пока не идиллия, но залог ее – тяжелый и трудный путь трагедии общечеловеческого дела, мистерии человечества, обнадеженной тем, что в глубине и сути своей мир – это Святой Грааль, Богочеловечество мира".