«Help yourself, русский!»
"«Все мы, русские интеллигенты, сидя в Европе, думаем, что мы здесь нужны, — говорил Арбатову русский знакомый, — а на самом деле приезжающие в поисках интеллектуальной работы после более или менее продолжительной бесплодной беготни начинают мечтать о том чтобы попасть на бисквитную фабрику, (…) где работа является как бы постоянной». Этот человек работал в ресторане в ночную смену, открывал банки с сардинами и выкладывал их на тарелки. За это платили 20 $ в неделю — едва хватало на жизнь в съёмной комнате и пропитание. Вот итог трёхлетней эмигрантской карьеры в Америке. А ведь прежде он занимал «видный административный пост в Добровольческой армии»." Константин Котельников.
"Такими предстали русские американцы Арбатову: за несколько лет единицы из них «вырвались на дорогу интеллигентного труда», абсолютное большинство работало за центы на фабриках и в мастерских, на подённой работе на стройках и в ресторанах, а в лучшем случае занимались мелкой торговлей. Даже те русские, что прибыли туда ещё в начале 20 в., были в том же положении — «от России оторвались, а к Америке не приросли». Жестокая борьба за кусок хлеба не оставляла времени на нормальное освоение английского языка или получение актуального в США образования. «Америка не оправдывает тех мытарств», которые терпят стремящиеся в неё люди, — заключил Арбатов.
Как жили русские в Америке? Как у Некрасова, «до смерти работают и до полусмерти пьют!». Зарплата в 15−20 долларов в неделю — не худшая доля для эмигранта тех лет. Вот ещё один русский, встреченный Арбатовым: бывший известный присяжный поверенный. В 64 года стал «судомойкой» за 18 долларов в неделю. Сначала предлагали 16, два доллара прибавили, потому что при устройстве подумали, что перед ними — бывший премьер-министр А. Ф. Керенский (фамилия у присяжного поверенного была похожая). Обнаружив это недоразумение, прибавку начальство оставило. Юрист сокрушался: «Американцы не замечают нас, русских, и не могут заметить, видя в каждом русском если не дезертира, то уголовного преступника, банкрота или вообще плохого гражданина, бежавшего из своего отечества… (…) по-прежнему осталось мнение, что из России к ним в страну приезжали и продолжают приезжать «отбросы».
А вот что говорит русский гладильщик, бывший инженер путей сообщения: «Здесь каждый за себя, и мы здесь прошли каторжный путь труда, лишений и оскорблений (…). Слова help yourself являются здесь железным законом (…) Здесь кругом груды золота, а вы можете умирать с голоду, как это и было со мной в первые месяца приезда в Нью-Йорк». Арбатов видел русских рабочих, помощников лакеев, судомоек и полотёров, а нередко и «успевших совершенно обосячиться».
Бывшие инженеры таскали доски и мешки, юристы пришивали пуговицы к штанам на фабрике и почитали это за удачу. Единицы устроившихся хорошо помогать соотечественникам не спешили: во-первых, они тоже в своё время намучились, а во-вторых — help yourself! Поэтому эмиграция в США вместо «подлинной свободы» ощущала уныние. А «в Америке унывать нельзя» — в Америке надо бежать за долларом и при этом желательно smile."
"Такими предстали русские американцы Арбатову: за несколько лет единицы из них «вырвались на дорогу интеллигентного труда», абсолютное большинство работало за центы на фабриках и в мастерских, на подённой работе на стройках и в ресторанах, а в лучшем случае занимались мелкой торговлей. Даже те русские, что прибыли туда ещё в начале 20 в., были в том же положении — «от России оторвались, а к Америке не приросли». Жестокая борьба за кусок хлеба не оставляла времени на нормальное освоение английского языка или получение актуального в США образования. «Америка не оправдывает тех мытарств», которые терпят стремящиеся в неё люди, — заключил Арбатов.
Как жили русские в Америке? Как у Некрасова, «до смерти работают и до полусмерти пьют!». Зарплата в 15−20 долларов в неделю — не худшая доля для эмигранта тех лет. Вот ещё один русский, встреченный Арбатовым: бывший известный присяжный поверенный. В 64 года стал «судомойкой» за 18 долларов в неделю. Сначала предлагали 16, два доллара прибавили, потому что при устройстве подумали, что перед ними — бывший премьер-министр А. Ф. Керенский (фамилия у присяжного поверенного была похожая). Обнаружив это недоразумение, прибавку начальство оставило. Юрист сокрушался: «Американцы не замечают нас, русских, и не могут заметить, видя в каждом русском если не дезертира, то уголовного преступника, банкрота или вообще плохого гражданина, бежавшего из своего отечества… (…) по-прежнему осталось мнение, что из России к ним в страну приезжали и продолжают приезжать «отбросы».
А вот что говорит русский гладильщик, бывший инженер путей сообщения: «Здесь каждый за себя, и мы здесь прошли каторжный путь труда, лишений и оскорблений (…). Слова help yourself являются здесь железным законом (…) Здесь кругом груды золота, а вы можете умирать с голоду, как это и было со мной в первые месяца приезда в Нью-Йорк». Арбатов видел русских рабочих, помощников лакеев, судомоек и полотёров, а нередко и «успевших совершенно обосячиться».
Бывшие инженеры таскали доски и мешки, юристы пришивали пуговицы к штанам на фабрике и почитали это за удачу. Единицы устроившихся хорошо помогать соотечественникам не спешили: во-первых, они тоже в своё время намучились, а во-вторых — help yourself! Поэтому эмиграция в США вместо «подлинной свободы» ощущала уныние. А «в Америке унывать нельзя» — в Америке надо бежать за долларом и при этом желательно smile."