Постмодерн: хаос атакует
"Если классическая демократия предполагала строительство иерархической системы, лишь отталкиваясь от решений большинства, то новая демократия стремилась делегировать отдельным индивидуумам как можно больше полномочий. Это неминуемо ведёт к хаотизации общества и меняет критерии политического прогресса. Вместо того, чтобы упорядочивать это, прогрессисты стремятся к новым формам контроля — и эти новые формы всё дальше отходят от классических иерархий и таксономий и постепенно сближаются с парадигмами новой физики с её приоритетом, отданным изучению сферы хаоса." Александр Дугин.
"В культуре это взяли на вооружение представители Постмодерна и критического реализма (объектно-ориентированная онтология), которые с энтузиазмом принялись применять физические теории к обществу. При этом от квантовой модели, так толком и не спроецированной на общество, произошёл переход именно к синергетике и теории хаоса. Общество отныне не должно было создавать вообще никаких нормативных иерархизированных систем, переходя к сетевому принципу — к понятию о ризоме (Делез/Гваттари). Образцом становились ситуации, когда психические больные захватывали в клинике власть над врачами и строили свои собственные раскрепощённые системы. В этом прогрессисты видят идеал «открытого общества» — вообще свободного от строгих правил и законов, и меняющих свои установки по чисто случайным произвольным импульсам. Бифуркация становилась типичной ситуацией, а общая непредсказуемость шизомасс помещалась в сложные нелинейные теории. Такими массами можно было бы управлять, но не прямо, а косвенно — модерируя их на первый взгляд спонтанные, а на самом деле строго предопределённые помыслы, желания, импульсы и поползновения. Теперь синонимом хаоса становилась демократия. Массы не просто выбирают порядок, они его ниспровергают, ведя дело к полному беспорядку.
Прогрессисты традиционно отвергают войну, настаивая на довольно сомнительном исторически тезисе о том, что «демократии и друг с другом не воюют». Если в демократии изначально заложена идея подрыва норматива и порядка, иерархии и космической организации общества, то рано или поздно история приводит демократию к её превращению в чистый хаос (именно так считали Платон и Аристотель, убедительно показывая, что это логически неизбежно). При этом упразднение государств, следуя за пацифистским представлением, что война есть неотъемлемая часть государства, должно привести к всеобщему миру (la paix universelle) — так как де факто и де юре легитимные инстанции войны исчезнут. Но государства выполняют функцию гармонизации хаоса, и подчас именно для этого выплескивают разрушительные энергии вовне — в сторону врага. Так война вовне помогает сохранить мир внутри. Но всё это в классической демократии — и особенно в теориях реалистов.
Новая демократия отвергает практику экстериоризации тёмной стороны человека в контексте национальной мобилизации. Вместо этого наиболее ответственные философы (такие, например, как Ульрих Бекк) предлагают интериоризировать врага, поместить Другого внутрь себя. Это фактически призыв к социальной шизофрении (вполне в духе Делёза и Гваттари), к расколу сознания. Если демократия становится хаосом, то и нормативный гражданин такой демократии превращается в хаотического индивида. Он не собирается в новый космос, он, напротив, изгоняет остатки космичности, таксономий и порядка — в том числе пола, семьи, рациональности, вида и т.д. — из себя окончательно. Он становится носителем хаоса, но… в отличие от формулы Ницше — прогрессисты табуируют акт рождения «танцующей звезды» — если только речь не идет о стрип-баре, Голливуде или Бродвее.
Шизогражданин не должен строить новый космос ни под каким предлогом — ведь не для этого с таким трудом был разрушен старый. Демократия хаоса — это пост-порядок, пост-космос. Разрушая старое предлагается не строить что-то новое, но погрузиться в наслаждение тления, поддаться на обаяние руин, развалин, осколков и фрагментов. Здесь на нижних уровнях вырождения и деградации открываются новые горизонты метаморфоз и превращений. Так как никакой иерархии между низостью и героизмом, наслаждением и болью, умом и идиотизмом больше нет, то важен сам поток, пребывание в нём, состояние подключённости к сети, к ризоме. Здесь всё находится рядом другом с другом и одновременно бесконечно далеко.
При этом война не исчезает, но помещается внутрь индивидуума. Хаотический индивидуум ведет войну с самим собой, он усугубляет раскол. Этимологически шизофрения означает «рассечение», «разрез», «расчленение» сознания. Шизофреник — даже внешне мирный — живет в состоянии яростного разрыва. Он впускает войну внутрь. Так оправдывается на новом витке гипотеза Томаса Гоббса о «естественном состоянии» человечества, описанном этим автором как хаос и война всех против всех. Только это не раннее «естественное» состояние, а позднее — не предшествующее построению иерархических типов обществ и государств, но последующее за их обрушением. Мы видели, что хаос противоположен космосу, равно как вражда противоположна любви у Эмпедокла. Мы также видели, что Эрос и хаос альтернативные состояния топоса великой промежуточности. Так вот: хаос — это война. Но не всякая война — ведь созидание порядка тоже есть война, насилие, укрощение стихий, их упорядочивание. Хаос — это особая война, война тотальная, проникающая глубоко внутрь. Это шизовойна, захватывающая в свои ризоматические сети всего человека.
У такой тотальной шизовойны нет строго отведённой территории. Рыцарский турнир был возможен только после разметки пространства. Классические войны имели театры военных действий и поле боя. За этими границами был космос. Хаосу давали строго отведённые зоны мира. Современная война хаотической демократии не знает никаких границ. Она ведётся повсюду через информационные сети, дроны, беспилотники, через психические состояния блоггеров, пропускающих глубинный раскол через себя.
Современная война — это война хаоса по определению. Именно теперь открывается концепт discordia, «вражды», который мы встречаем у Овидия и который присущ некоторым — довольно древним — трактовкам хаоса. Хаос основан именно на вражде — причём не на вражде одних с другими, но всех со всеми. И целью войны хаоса является не мир и не новый порядок, а углубление вражды до самых последних слоёв человеческой личности. Такая война хочет изъять из человека его связь с космосом, и при этом лишить творческого могущества для создания нового космоса, рождения новой звезды.
Именно в этом состоит демократический характер войны. Она ведётся не столько государствами, сколько истерично расколотыми индивидуумами. Тут искажается всё: стратегия, тактика, соотношение технического и человеческого, скорость, жест, действие, приказ, дисциплина и т.д. Всё это уже систематизировано в теории сетецентричных войн. С начала 90-х годов военное руководство США ставило своей целью имплементировать теорию хаоса в военное искусство. За 30 лет этот процесс прошёл уже много стадий.
Война на Украине принесла с собой именно этот опыт — прямой опыт столкновения с хаосом."
Владимир Пастухов. ... Это партия особенная, ее члены объединены не экономическими или политическими интересами, не идеологическими взглядами, а чувством собственной непогрешимости. Это чувство окрыляет их и, как им кажется, дает им безусловное право - с их точки зрения, естественное - судить других. Как и всякое иное земное воплощение “Великого инквизитора”, эта партия не знает полутонов: добро, истина и справедливость всегда только на ее стороне. Внутри партии действует негласная, но беспрекословная дисциплина. Никогда заранее не договариваясь и не сговариваясь, люди в “белых пальто” всегда оказываются рядом в нужном месте и в нужное время, чтобы забить камнями - а если нет под рукой камней, то и ногами - провинившегося или оступившегося. Они ходят стаей, бьют гуртом, при опасности сбиваются в стадо вокруг вожаков. Они никогда не ошибаются, а если ошибаются, то никогда не признаются. Им свойственна злопамятность, они могут долго вынашивать планы мести. Они легко делят людей на своих и чужих. Своими являются только те, кто чувствует как они, а все остальные являются чужими. Они организованы, поэтому с ними боятся связываться, отчего они наглеют еще больше. Их невозможно ни в чем упрекнуть, потому что они произносят только правильные слова. Когда они говорят эти правильные слова, становится мучительно стыдно за свое несовершенство, за недостойные компромиссы, которыми усыпан собственный жизненный путь, и которых у них, этих сказочных людей в белых пальто, никогда не было. Их мир – это мир замкнутого пространства тоталитарной секты живых эталонов добродетели. И нет, это не коллективный портрет резидентов Кремля...
snake_d_ha: История, когда вам удается аргументированно доказать не то, что оппоненту — стороннему человеку свою правоту, его идеям противоречащую, и он ее признает под грузом несокрушимой логики, существует по-моему только в книжках.
Нормальная средняя девочка, как только вы ей попытаетесь рассказать что-то что ей не нравится, просто перестанет вас слушать, а потом скажет подружке: «Да опять ХХХ какую-то белиберду нес».
Только авторитетом.
А авторитет, как читал не так давно в одной хорошей полупорнографической фантастике, завоевывается двумя вещами — или страхом, или уважением.
Страхом, в широком смысле этого слова — легче.
— Вот два основных стиля полевых командиров, — заявил Ромунов, тыкая указкой себе за плечо. — Ваша основная задача — отдавать приказы. Умные или тупые — пока что не важно. Первое, чего стоит сделать полевому командиру — добиться от подчиненных их выполнения, — капитан вздохнул и облокотился на кафедру. — Многие из вас сейчас пытаются установить в своих группах командирский авторитет. Сегодня — я объясню, какими наиболее эффективными способами вам стоит воспользоваться.
Лучше всего стремиться к позиции командования, попадающей под категорию «уважение». Именно так подавляющее большинство из вас представляет себе отличного командира. Подчиненные будут готовы пойти за вами в огонь и воду, залезть под землю в гнездо чертей и отправиться оттуда прямиком в Ад! Но, — Ромунов клацнул по кафедре костяшками пальцев, тут же развеивая нарисованный им образ, — такая позиция требует определенных заслуг. Как я вам наглядно продемонстрировал — лишь несколько людей в этом помещении уважают меня достаточно, чтобы добровольно встать под мои знамена.
С другой стороны, — губы капитана легонько изогнулись в усмешке, — страх вызвать гораздо проще. Сделать так, чтобы подчиненные попросту боялись ослушаться вашего приказа из опаски последствий. Дисциплинарные наказания, а в полевых условиях — расстрел на месте. Но, к сожалению, такой стиль командования имеет свои минусы, — Ромунов оглянулся через плечо на доску. — Впрочем, оба имеют, — поправился он.
Освоив один из этих стилей вы станете неплохим командиром боевого звена. Но лишь овладев обоими — сумеете дослужиться до командира взвода и пойти выше, — капитан стрельнул глазами на поднятую руку. — Вопрос?
— Так точно, товарищ капитан! — поднялся со своего места Фадеев. — Объясните, пожалуйста, недостатки уважения? Потому что я не могу придумать ни одного, товарищ капитан!
И под этими словами я лично мог бы подписаться. Потому что и сам сидел и ломал голову над тем же вопросом. После того как вчера сам лично увидел на что похожа поддержка ребят... Я не мог представить ни единой причины пытаться внушать кому-либо страх, когда могу добиться подобного понимания!
— Главный недостаток — насколько тяжело его заслужить, — тут же ответил Ромунов. — Бояться вас будут просто потому что вы можете в любой момент достать ствол и пустить пулю в голову. Но уважать — только за личные заслуги. Иными словами — пока у вас на счету их нет — едва лишь запахнет жареным и ваши подчиненные разбегутся кто куда, решив что они умнее вас.
Но, — капитан скользнул взглядом по глазам всех курсантов, — объясню с помощью простого примера. Представьте себе, Фадеев, что ваша мечта сбылась. Вам под командование дали целый взвод — двадцать мехов. У вас есть их уважение — они готовы пойти за вами в любую передрягу, — инструктор дал несколько секунд на то, чтобы образ яркими красками заиграл в моей голове, вызывая легкую улыбку. — Но вдруг, — Ромунов опять резко ударил костяшками пальцев по кафедре, — случилась херня. Операция закончилась полным провалом. Из двадцати машин вернулось лишь две, — описание вызвало у меня в голове смутный отголосок, что где-то я эти числа уже встречал. — Но вы лично, курсант, в глазах начальства ничем не облажались — вам позволено заново сформировать свой взвод из совершенно незнакомых людей. Ваши действия?
— Я... — замешкался Фадеев, чувствуя на себе взгляды остальных. — Я попытаюсь рассказать им о том что произошло? — как-то робко произнес он.
— Вам не поверят, — повел плечом Ромунов. — Что бы вы ни рассказали, как бы ни ценило вас начальство, а ваши новые подчиненные, весьма вероятно, будут считать, что вы пожертвовали своим взводом, чтобы выжить самому. Даже если все следы кислотных ожогов на вашей машине скажут, что вы всеми силами пытались вытащить хоть кого-нибудь из мясорубки, — холодно произнес инструктор по боевой подготовке. — И вам, курсант, придется внушить вновь набранным подчиненным страх просто для того, чтобы они дали вам шанс завоевать их уважение. Вам ясен этот пример?
— Более чем, товарищ капитан, — тихим, изрядно присмиревшим голосом, произнес Фадеев, усаживаясь на место.
— Отлично, — кивнул Ромунов. — С другой стороны, попадаются и другие люди. У них превосходное тактическое чутье. Они точно знают, где, когда и как стоит поступить. Но вот беда — общаться с людьми такие командиры иногда совершенно не умеют. И они сознательно внушают подчиненным страх просто чтобы выполнить поставленную задачу и свалить на проведение очередной трудной операции. Временный командир на одну-единственную миссию. Выполнят задачу наилучшим образом. Но оставят о себе не лучшее впечатление у выживших бойцов.
Капитан тяжело вздохнул, легонько хмурясь и явно пытаясь прикинуть, какими словами стоит воспользоваться для продолжения лекции.
— Не все рождены быть отличными лидерами, — наконец-то продолжил он. — И, если уж на то пошло, вы редко когда встретите идеального командира. У кого-то есть мозги, чтобы вытащить вас из передряги. А у кого-то — душевный склад, за которым вы захотите идти следом. А третьего вы просто с первого взгляда будете бояться настолько, что скорее пойдете разбивать панцири местных тварей голыми кулаками, чем наступите ему на ногу. И крайне редко все эти три качества сходятся в едином человеке, чтобы вылепить из него образцового командира. Поэтому — я веду у вас эти лекции. Чтобы дать вам шанс хотя бы приблизиться к идеалу настолько близко, насколько возможно.
trissy1: Уважение завоевывается решением проблемы, которая а) для потенциально-уважающего существует и б) которую он сам решить не в состоянии.
permea_kra: Есть такая штука — мировосприятие, т.е. набор шаблонов, используемых для интерпретации входящих фактов. В отличие от мировоззрения и картины мира — досознательно и опирается на эмоции и ассоциации. В общем и целом человек обычно выстраивает мировосприятие в позитивном ключе, поглаживающем самооценку и чувство собственной правоты.
Так вот, информация, не вписывающаяся в мировосприятие, тупо не доходит до сознательной реакции, никак. Вместо этого на сознательный уровень выходит то самое "человек несет чушь", а на подсознательном на источник информации налагается негативная эмоциональная маркировка. Чтобы они дошли до сознания и были приняты, сначала нужно расшатать, а в идеале — сломать мировосприятие.
Поскольку мировосприятие до-сознательно, то работать с ним через рацио невозможно, только через бессознательное. Нужно постоянно ставить пациента в ситуацию, где ненужные вам, но "правильные" в рамках корректируемого мировосприятия реакции и мысли приводят к ощущению унижения. Не к самому унижению, оно может быть, может не быть, а к ощущению унижения. Реальные унижение и страдания, а также попытки достучаться через рацио тут могут сработать как подкрепление, через ощущение внутренней правоты.
Есть тонкость. Человек с расшатанным мировосприятием крайне уязвим, и подхватывает первую попавшуюся эмоционально позитивную для него картинку. Если воздействие не контролируется, результат может быть неожиданными, потому что картинка может быть откуда угодно — в т.ч. порожденной воспаленным бредом пациента.
armagedon_tvp: Последние 50 лет "побеждают словом" в основном очень-очень-очень плохие люди. Поэтому никто никому не верит (и в 99% случаев правильно делает).
hloroplastik: Самое эффективное средство убеждения — peer pressure, мнение/дела твоей тусовки, друзей и окружающих. Когда все друзья уже купили Айфон... Особенно хорошо работает для "нормальной средней девочки" (подростков) и мужиков 45+.
ammosov: Незадолго до начала невойны в риторике США и еврокомиссаров вновь посыпались ссылки на "миропорядок, основанный на правилах". Вновь, потому что этот термин не изобретение нашего времени, а живет очень долго.
Считается, что права гражданства "порядку-на-правилах" дал идеолог "английской школы международных отношений" австралиец Хедли Булл в своей классической книге 1975 года "Анархическое сообщество". Хедли Булла у нас не переводили и почти не знают, а я в свое время прочел его запоем на 1 курсе Принстона. В отличие от прочих классиков (Уолца, Мершаймера...), Булл писал ясным языком разумные мысли, которые хорошо росли из опыта "холодной войны" и о многом заставляли задуматься (на дворе была осень 1992 года).
Я вытащил Булла из архива библиотеки, перелистал снова - и к своему удивлению, заметил, что про "правила", которые международное сообщество себе должно завести, чтоб не учинять гоббсовскую bella omnia contra omnium, там и впрямь много говорится. Но вот про конкретный формализм покойный австралиец умолчал. Я покопался в ученых и популярных публикациях последнего десятилетия - и там ничего...
И тут случилось вето Турции на вступление в НАТО Швеции и Финляндии. А еще больше - реакция заслуженных членов НАТО на него. И тут меня осенило. Булл молчал о формализме, потому что в его среде ("Британском комитете", где Булл был ответсекретарем и обкатывал мысли на семинарах с другими членами "АШ") такой вопрос ни у кого не возникал и возникнуть не мог, потому что все все понимали одинаково и без слов. Если б это обсуждение шло по ту сторону Ла-Манша... Вы поняли? Разумеется, все дело в отличии двух правовых мышлений - "англосаксонского" и "континентального".
В континентальной системе правила статуторного происхождения - они возникают потому, что их провозглашает некто, облеченный властью или авторитетом. Папа, император, король... Англосаксонская система последний раз знала свод короля-законодателя 1000 лет назад - Danelaw заезжего короля Кнута, который недолго пережил датское вторжение. С тех пор право на острове было изводом германского варварского "обычного права" (common law).
Правила в системе common law не возникают, потому что пишутся, а пишутся, потому что возникают, существуют, "бытуют". Это что-то вроде грамматики языка, которую описывают ученые филологи уже по сильно остывшим следам живого узуса повседневной речи носителей. Так и в англосаксонском праве правила суть то, что все более менее понимают и соблюдают без слов, потому что и без слов все всем понятно. Записывать правила нужно разве что когда возникает заметное число тех, кому или непонятно без слов, или нарушителей - то есть по сути "чужаков". И создать новое правило, просто его написав, невозможно, если сообщество не намерено его соблюдать.
Не то чтобы мыслители АШ не понимали особенностей двух правовых систем - отлично понимали, лекции могли б читать. Но так как "международное сообщество", не имеющее гегемона (опять же, холодная война, гегемонов два, и ни один другого одолеть не может), концептуально очень отвечает логике "обычного права" - то... Короче, "порядок, основанный на правилах" - это примерно то, что по-русски называется "ПОНЯТИЯ".
А теперь фулл-форвард к Турции: что в этой ситуации заставило меня дотумкать об этом нюансе? НАТО по уставу основано на консенсусе. Но в идеологии "обычного права" консенсус не есть то, что "вырабатывается". К консенсусу ПРИСОЕДИНЯЮТСЯ. Или не присоединяются. А если сперва присоединяются, а потом начинают оспаривать - тогда отщепенца дружно лупят все обезьяны ста... виноват, члены международного сообщества, пока тот добровольно и с песней "виноват я виноват" не присоединяется к консенсусу. Что и происходит у нас на глазах - например, высокие высказывания в духе "недопустимо, чтоб Эрдогану позволили безнаказанно подрывать атлантическую солидарность".
И второй важный аспект порядка, основанного на правилах - а кто ж может правила формировать? И опять-таки очень важен аспект "присоединения". Система обычного права не ведает суверена и гегемона, но очень чувствительна к "старшинству" - собственно, и сама она существует "от старины", "по заветам отчич и дедич". Первоначальный объем правил, конечно, имеет некое происхождение - в случае с НАТО, это некая формализация западноевропейской части антигитлеровской коалиции. А далее, новички входят в "сообщество" и постепенно зарабатывают там авторитет годами и десятилетиями (в логарифмической связи, скорее всего). Личный вклад в общее дело - безусловный фактор частного веса участника. Но и разница стажа всегда будет иметь значение - и если не-основатель заявит особое мнение, первыми возопят самые свежие новички - "да кто ты такой яйца курицу!" Да и происхождение, чего уж там - что сойдет с рук Германии и Британии, не сойдет Польше и Румынии. Где предки были во времена лимеса Тиберия Германика, очень важно.
Иными словами, вопрос "где написаны правила мирового порядка" и "как их менять" (последний вопрос практически в такой формулировке в начале года задавал Си Цзиньпин) уже сам собой выдает аутсайдера, который не готов принять благую весть Правил во всей полноте и не задавая вопросов. Отсюда, кстати, можно протянуть веточку и к христианской традиции (смотрим в Новом завете "блаженны невидевшие и уверовавшие", "верую, помоги моему неверию", "любовь не вопрошает" и т.д.), но это уже несколько недосуг делать. Сделаем заметочку и о концепции ius naturale (естественного права) и ius gentium (права народов), которая была еще в римском праве (см. Гая) и исходила из того, что все живые существа и в частности люди разделяют некие неписаные обычаи просто в силу своей природы; идея "права народов" никогда не покидала круга концепций европейской культуры. Интересен вопрос и о том, не является ли "порядок, основанный на правилах" смягченной вариацией "тирании большинства" (см. де Токвиль, Милль и т.д.), но и его тут касаться не будем.
И наконец, а как же все-таки правила меняются? А так: члены мирового сообщества в какой-то момент начинают поступать по новым правилам. А старые предают забвению яко вовсе небывшие. Как Океания, которая всегда воевала с Евразией, но всегда воевала с Остазией. И у отчич и дедич найдутся правильные слова за новые правила, не беспокойтесь. Конечно, некоторые члены сообщества не уловят волну, но после целительных тумаков (а то и просто строгих жестов и даже тонких молчаливых намеков) Старших Товарищей восстановят общий строй.
Это не потому, что "анархическое сообщество" какие-то там лицемеры и приспособленцы. Это потому, что иначе оно, сообщество, функционировать не может - опять таки открываем Хедли Булла. Чтоб перейти к системе писаных правил, вместо "анархии" нужен Гегемон! Который, даже если правила будут писаться открытым тайным голосованием в ООН, будет следить за выполнением правил и привлекать к ответственности нарушителей.
Собственно, что мы и наблюдаем сейчас: обострение отношений одного почтигегемона и двух недогегемонов на тему "кто будет хотя б региональным Гегемоном и где границы трех гегемоний". Нам оно нужно, такой переход к писаным правилам с голодом, инфляцией и трупами? По неписаным жить как-то глобально спокойнее было.
О теории Хедли Булла на русском см.
https://katehon.com/ru/article/mirovoe-soobshchestvo-i-angliyskaya-shkola
http://lawinrussia.ru/content/voyna-cherez-prizmu-angliyskoy-shkoly-vzglyad-hedli-bulla
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Sem/49.php
О дискуссии о rule based world order на английском см
https://foreignpolicy.com/2021/03/31/china-wants-a-rules-based-international-order-too/
https://www.lowyinstitute.org/the-interpreter/what-does-rules-based-order-mean
https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/0163660X.2016.1170477
И еще пара концепций просто справочно
https://en.wikipedia.org/wiki/Neo-medievalism
https://en.wikipedia.org/wiki/Liberal_international_order
Россия - Европе "За что вы нас так не любите?" (сегодня на это снова пожаловались "с высокой валдайской трибуны"). У отношений между Россией/СССР и условным "Западом" действительно есть капитальная проблема, которая безусловно сказалась и на том, что отношения сделали круг от 1982 года в наше время. А состоит она в том, что, хотя Запад и не удовлетворяет режим в России, но у Запада (ну ок, "элиты развитых стран") отсутствует желаемый образ России.
Номинально, конечно, спроси любого западного политика, и он(а) не просыпаясь пробарабанит "демократическая Россия, входящая в братскую семью демократических наций, разделяющая либеральные ценности" и так далее. Но это lip service (это из Писания: "устами народ сей чтит Меня, сердца же их далеки"). А что там на сердце? А там, похоже, некая пугающая пустота, от которой десятилетиями отводят глаза.
Кажется, что на "западное" представление о России сильно влияет географическая карта, на которой Россия визуально занимает огромную территорию. В реальности и размер территории сильно преувеличен проекцией Меркатора, и население России сильно меньше, чем воспринимается психологически - ее опережают Бангладеш, Пакистан, Бразилия, Нигерия и еще несколько других стран, которые никому экзистенциального ужаса не внушают. Но ужас перед "бескрайними ледяными просторами", которые населяют суровые варвары, и тем более опасные, что похожи на белых людей, но не белые люди, а белые азиаты - этот образ, который во всей красочности воспроизвел Астольф де Кюстин в 1840-х, и по сей день не рассосался. Конечно, "белый" и "западный" в XXI веке слова-табу, но и это lip service, а в сердце жив архетип Русского-Другого, который вылезает в голливудских клише и по сей день.
В значительной степени это напоминает легенду о Гоге и Магоге из вошедшей в западный канон античной "Повести об Александре Великом". Александр нанес чудовищам Гогу и Магогу поражение, загнал их в ущелья и пещеры и воздвиг стену, чтоб они не могли вырваться в цивилизованный мир. "И се - гора. И в той горе просечено окошко мало. И слово молвят, но нет разумения языку их". А перед концом света, как говорит Апокалипсис, Гог и Магог вырвутся на свободу...
Интересный полузабытый факт: когда в 1990 году Горбачев и команда начали строить планы "разрешить выезд из СССР" (считается, что свобода выезда наступила с принятием соответствующего закона 20 мая 1991 года), в Москву зачастили делегации из Западной Европы и США, которые начали убеждать Горбачева не спешить с этим. Со времен холодной войны действовало неписаное правило, что любой, кто смог вырваться из-за железного занавеса, должен быть принят "Западом" с распростертыми объятиями. Объятия было несложно простирать, когда количество беглецов не могло превысить единицы в год, и то не всякий. А когда выехать может каждый - то ожидания были таковы, что всякий, кто выедет, там и останется.
Сомнений в том, что между СССР и "Западом" любой человек выберет "Запад", на "Западе" не было и возникнуть не могло. Про то, что ВНП "Запада" в послевоенные десятилетия сильно превышал ВНП СССР, я писал на несколько постов раньше. Но и по идейным причинам, ставить под сомнение то, что в сравнении с СССР "Запад" - рай земной, было невозможно. Принять миллионы нахлебников? Исключено! Но запрещать нахлебникам оставаться, депортировать их в Союз? Тоже исключено. Пусть это сделают сами коммунистические вожди Политбюро. Как делали раньше, с 1917 года. Ведь "Россия" бесконечна и "русских" бесконечно много, никакое экономическое чудо не выдержит. После падения СССР моральная сторона вопроса отпала, и к "русским" стало возможно применять общие правила визовых ограничений.
Но и в постсоветской инкарнации Россия не приобрела большей привлекательности. Дело даже не в режиме, который при Ельцине пугал "Запад" народом, который дай ему волю, тут же выберет красных, а при Путине стал гонять "олигархов", "либералов" и "оппозиционеров", считавшихся опорой прозападной ориентации. Образ бесконечной территории, населенной несчетным гогом и магогом, сам по себе ставил вопрос, не обернется ли либеральная демократия тем, что предоставленный себе русский человек тут же выберет фашистов и Гитлера. Ну а когда в США кандидатура Трампа резко подняла волну массового возмущения против элит и "глубинного государства", аргумент, что демократия - это не вседозволенность и популизм, а власть демократов, и вовсе стал самоочевидным.
Разумеется, такое не говорят вслух и даже не артикулируют в мыслях - но сложно отделаться от соображений, что единственное решение парадокса России в такой картине - это земля, которая не населена никем или как минимум, народом, численность которого меньше на порядок-два. Такая петроэкономика сразу начинает выглядеть стабильной и управляемой, как Норвегия, Бруней или Эмираты, а население намного менее варварским и духовно близким. Но разумеется, при этом должны быть выполнены два условия: во-первых, "Запад" никак не должен при этом пострадать и никак в этом участвовать, население России должно стать другим как-нибудь само; а во-вторых, этот вакуум ни в коем случае не должен занять Китай, который обладает всеми теми же признаками бесконечной земли и бесчетного гога и магога. То есть мечта имеет все признаки сказки: чтоб оно само как-нибудь рассосалось, и понятно, что само не рассосется.
Кстати, похоже, что Поднебесная чем дальше, тем больше воспринимается в западном сознании так же, как и Россия. Тоже бесконечный край, тоже бессчетный народ, тоже поэтому страшны - и тоже непонятно что делать, и хотелось бы, чтоб его как-нибудь само перестало быть так много.
Королларий отсюда может быть только один. Ни один русский не может быть хорошим, да и плохим его назвать сложно, потому что каждый русский в отдельности не виноват в том, что русских слишком много, но вот все вместе они - их слишком много. Русский не может быть плохим и хорошим - он может быть только полезным. Скажем, девушка красивой, айтишник и ученый умным. Такие русские нужны. Но по отдельности. И без России.
А много русских в России рядом с Китаем, где много китайцев - это Гог и Магог.
В России "западный взгляд" видит перед собой великана в 4 раза выше себя, в 16 раз толще и в 64 раза больше. Страшно! Подходов к этой проблеме два. Описанный - надеяться, что великан сам сдуется в 64 раза и станет нестрашным. И еще один - это "изменить оптику" и начать видеть в Другом не великана, а такого же, как и ты сам. Но для этого надо для начала признать, что у тебя перед глазами не реальность, а иллюзия, и что у страха глаза велики. И то и другое, сами понимаете, нереально. Ну и конечно, если не-великан ведет себя как великан, то смотрящий только укрепится в мысли, что великан не иллюзия - даже если это не-великан и сам себя обмануть пытается.
"В культуре это взяли на вооружение представители Постмодерна и критического реализма (объектно-ориентированная онтология), которые с энтузиазмом принялись применять физические теории к обществу. При этом от квантовой модели, так толком и не спроецированной на общество, произошёл переход именно к синергетике и теории хаоса. Общество отныне не должно было создавать вообще никаких нормативных иерархизированных систем, переходя к сетевому принципу — к понятию о ризоме (Делез/Гваттари). Образцом становились ситуации, когда психические больные захватывали в клинике власть над врачами и строили свои собственные раскрепощённые системы. В этом прогрессисты видят идеал «открытого общества» — вообще свободного от строгих правил и законов, и меняющих свои установки по чисто случайным произвольным импульсам. Бифуркация становилась типичной ситуацией, а общая непредсказуемость шизомасс помещалась в сложные нелинейные теории. Такими массами можно было бы управлять, но не прямо, а косвенно — модерируя их на первый взгляд спонтанные, а на самом деле строго предопределённые помыслы, желания, импульсы и поползновения. Теперь синонимом хаоса становилась демократия. Массы не просто выбирают порядок, они его ниспровергают, ведя дело к полному беспорядку.
Прогрессисты традиционно отвергают войну, настаивая на довольно сомнительном исторически тезисе о том, что «демократии и друг с другом не воюют». Если в демократии изначально заложена идея подрыва норматива и порядка, иерархии и космической организации общества, то рано или поздно история приводит демократию к её превращению в чистый хаос (именно так считали Платон и Аристотель, убедительно показывая, что это логически неизбежно). При этом упразднение государств, следуя за пацифистским представлением, что война есть неотъемлемая часть государства, должно привести к всеобщему миру (la paix universelle) — так как де факто и де юре легитимные инстанции войны исчезнут. Но государства выполняют функцию гармонизации хаоса, и подчас именно для этого выплескивают разрушительные энергии вовне — в сторону врага. Так война вовне помогает сохранить мир внутри. Но всё это в классической демократии — и особенно в теориях реалистов.
Новая демократия отвергает практику экстериоризации тёмной стороны человека в контексте национальной мобилизации. Вместо этого наиболее ответственные философы (такие, например, как Ульрих Бекк) предлагают интериоризировать врага, поместить Другого внутрь себя. Это фактически призыв к социальной шизофрении (вполне в духе Делёза и Гваттари), к расколу сознания. Если демократия становится хаосом, то и нормативный гражданин такой демократии превращается в хаотического индивида. Он не собирается в новый космос, он, напротив, изгоняет остатки космичности, таксономий и порядка — в том числе пола, семьи, рациональности, вида и т.д. — из себя окончательно. Он становится носителем хаоса, но… в отличие от формулы Ницше — прогрессисты табуируют акт рождения «танцующей звезды» — если только речь не идет о стрип-баре, Голливуде или Бродвее.
Шизогражданин не должен строить новый космос ни под каким предлогом — ведь не для этого с таким трудом был разрушен старый. Демократия хаоса — это пост-порядок, пост-космос. Разрушая старое предлагается не строить что-то новое, но погрузиться в наслаждение тления, поддаться на обаяние руин, развалин, осколков и фрагментов. Здесь на нижних уровнях вырождения и деградации открываются новые горизонты метаморфоз и превращений. Так как никакой иерархии между низостью и героизмом, наслаждением и болью, умом и идиотизмом больше нет, то важен сам поток, пребывание в нём, состояние подключённости к сети, к ризоме. Здесь всё находится рядом другом с другом и одновременно бесконечно далеко.
При этом война не исчезает, но помещается внутрь индивидуума. Хаотический индивидуум ведет войну с самим собой, он усугубляет раскол. Этимологически шизофрения означает «рассечение», «разрез», «расчленение» сознания. Шизофреник — даже внешне мирный — живет в состоянии яростного разрыва. Он впускает войну внутрь. Так оправдывается на новом витке гипотеза Томаса Гоббса о «естественном состоянии» человечества, описанном этим автором как хаос и война всех против всех. Только это не раннее «естественное» состояние, а позднее — не предшествующее построению иерархических типов обществ и государств, но последующее за их обрушением. Мы видели, что хаос противоположен космосу, равно как вражда противоположна любви у Эмпедокла. Мы также видели, что Эрос и хаос альтернативные состояния топоса великой промежуточности. Так вот: хаос — это война. Но не всякая война — ведь созидание порядка тоже есть война, насилие, укрощение стихий, их упорядочивание. Хаос — это особая война, война тотальная, проникающая глубоко внутрь. Это шизовойна, захватывающая в свои ризоматические сети всего человека.
У такой тотальной шизовойны нет строго отведённой территории. Рыцарский турнир был возможен только после разметки пространства. Классические войны имели театры военных действий и поле боя. За этими границами был космос. Хаосу давали строго отведённые зоны мира. Современная война хаотической демократии не знает никаких границ. Она ведётся повсюду через информационные сети, дроны, беспилотники, через психические состояния блоггеров, пропускающих глубинный раскол через себя.
Современная война — это война хаоса по определению. Именно теперь открывается концепт discordia, «вражды», который мы встречаем у Овидия и который присущ некоторым — довольно древним — трактовкам хаоса. Хаос основан именно на вражде — причём не на вражде одних с другими, но всех со всеми. И целью войны хаоса является не мир и не новый порядок, а углубление вражды до самых последних слоёв человеческой личности. Такая война хочет изъять из человека его связь с космосом, и при этом лишить творческого могущества для создания нового космоса, рождения новой звезды.
Именно в этом состоит демократический характер войны. Она ведётся не столько государствами, сколько истерично расколотыми индивидуумами. Тут искажается всё: стратегия, тактика, соотношение технического и человеческого, скорость, жест, действие, приказ, дисциплина и т.д. Всё это уже систематизировано в теории сетецентричных войн. С начала 90-х годов военное руководство США ставило своей целью имплементировать теорию хаоса в военное искусство. За 30 лет этот процесс прошёл уже много стадий.
Война на Украине принесла с собой именно этот опыт — прямой опыт столкновения с хаосом."
Владимир Пастухов. ... Это партия особенная, ее члены объединены не экономическими или политическими интересами, не идеологическими взглядами, а чувством собственной непогрешимости. Это чувство окрыляет их и, как им кажется, дает им безусловное право - с их точки зрения, естественное - судить других. Как и всякое иное земное воплощение “Великого инквизитора”, эта партия не знает полутонов: добро, истина и справедливость всегда только на ее стороне. Внутри партии действует негласная, но беспрекословная дисциплина. Никогда заранее не договариваясь и не сговариваясь, люди в “белых пальто” всегда оказываются рядом в нужном месте и в нужное время, чтобы забить камнями - а если нет под рукой камней, то и ногами - провинившегося или оступившегося. Они ходят стаей, бьют гуртом, при опасности сбиваются в стадо вокруг вожаков. Они никогда не ошибаются, а если ошибаются, то никогда не признаются. Им свойственна злопамятность, они могут долго вынашивать планы мести. Они легко делят людей на своих и чужих. Своими являются только те, кто чувствует как они, а все остальные являются чужими. Они организованы, поэтому с ними боятся связываться, отчего они наглеют еще больше. Их невозможно ни в чем упрекнуть, потому что они произносят только правильные слова. Когда они говорят эти правильные слова, становится мучительно стыдно за свое несовершенство, за недостойные компромиссы, которыми усыпан собственный жизненный путь, и которых у них, этих сказочных людей в белых пальто, никогда не было. Их мир – это мир замкнутого пространства тоталитарной секты живых эталонов добродетели. И нет, это не коллективный портрет резидентов Кремля...
snake_d_ha: История, когда вам удается аргументированно доказать не то, что оппоненту — стороннему человеку свою правоту, его идеям противоречащую, и он ее признает под грузом несокрушимой логики, существует по-моему только в книжках.Нормальная средняя девочка, как только вы ей попытаетесь рассказать что-то что ей не нравится, просто перестанет вас слушать, а потом скажет подружке: «Да опять ХХХ какую-то белиберду нес».
Только авторитетом.
А авторитет, как читал не так давно в одной хорошей полупорнографической фантастике, завоевывается двумя вещами — или страхом, или уважением.
Страхом, в широком смысле этого слова — легче.
— Вот два основных стиля полевых командиров, — заявил Ромунов, тыкая указкой себе за плечо. — Ваша основная задача — отдавать приказы. Умные или тупые — пока что не важно. Первое, чего стоит сделать полевому командиру — добиться от подчиненных их выполнения, — капитан вздохнул и облокотился на кафедру. — Многие из вас сейчас пытаются установить в своих группах командирский авторитет. Сегодня — я объясню, какими наиболее эффективными способами вам стоит воспользоваться.
Лучше всего стремиться к позиции командования, попадающей под категорию «уважение». Именно так подавляющее большинство из вас представляет себе отличного командира. Подчиненные будут готовы пойти за вами в огонь и воду, залезть под землю в гнездо чертей и отправиться оттуда прямиком в Ад! Но, — Ромунов клацнул по кафедре костяшками пальцев, тут же развеивая нарисованный им образ, — такая позиция требует определенных заслуг. Как я вам наглядно продемонстрировал — лишь несколько людей в этом помещении уважают меня достаточно, чтобы добровольно встать под мои знамена.
С другой стороны, — губы капитана легонько изогнулись в усмешке, — страх вызвать гораздо проще. Сделать так, чтобы подчиненные попросту боялись ослушаться вашего приказа из опаски последствий. Дисциплинарные наказания, а в полевых условиях — расстрел на месте. Но, к сожалению, такой стиль командования имеет свои минусы, — Ромунов оглянулся через плечо на доску. — Впрочем, оба имеют, — поправился он.
Освоив один из этих стилей вы станете неплохим командиром боевого звена. Но лишь овладев обоими — сумеете дослужиться до командира взвода и пойти выше, — капитан стрельнул глазами на поднятую руку. — Вопрос?
— Так точно, товарищ капитан! — поднялся со своего места Фадеев. — Объясните, пожалуйста, недостатки уважения? Потому что я не могу придумать ни одного, товарищ капитан!
И под этими словами я лично мог бы подписаться. Потому что и сам сидел и ломал голову над тем же вопросом. После того как вчера сам лично увидел на что похожа поддержка ребят... Я не мог представить ни единой причины пытаться внушать кому-либо страх, когда могу добиться подобного понимания!
— Главный недостаток — насколько тяжело его заслужить, — тут же ответил Ромунов. — Бояться вас будут просто потому что вы можете в любой момент достать ствол и пустить пулю в голову. Но уважать — только за личные заслуги. Иными словами — пока у вас на счету их нет — едва лишь запахнет жареным и ваши подчиненные разбегутся кто куда, решив что они умнее вас.
Но, — капитан скользнул взглядом по глазам всех курсантов, — объясню с помощью простого примера. Представьте себе, Фадеев, что ваша мечта сбылась. Вам под командование дали целый взвод — двадцать мехов. У вас есть их уважение — они готовы пойти за вами в любую передрягу, — инструктор дал несколько секунд на то, чтобы образ яркими красками заиграл в моей голове, вызывая легкую улыбку. — Но вдруг, — Ромунов опять резко ударил костяшками пальцев по кафедре, — случилась херня. Операция закончилась полным провалом. Из двадцати машин вернулось лишь две, — описание вызвало у меня в голове смутный отголосок, что где-то я эти числа уже встречал. — Но вы лично, курсант, в глазах начальства ничем не облажались — вам позволено заново сформировать свой взвод из совершенно незнакомых людей. Ваши действия?
— Я... — замешкался Фадеев, чувствуя на себе взгляды остальных. — Я попытаюсь рассказать им о том что произошло? — как-то робко произнес он.
— Вам не поверят, — повел плечом Ромунов. — Что бы вы ни рассказали, как бы ни ценило вас начальство, а ваши новые подчиненные, весьма вероятно, будут считать, что вы пожертвовали своим взводом, чтобы выжить самому. Даже если все следы кислотных ожогов на вашей машине скажут, что вы всеми силами пытались вытащить хоть кого-нибудь из мясорубки, — холодно произнес инструктор по боевой подготовке. — И вам, курсант, придется внушить вновь набранным подчиненным страх просто для того, чтобы они дали вам шанс завоевать их уважение. Вам ясен этот пример?
— Более чем, товарищ капитан, — тихим, изрядно присмиревшим голосом, произнес Фадеев, усаживаясь на место.
— Отлично, — кивнул Ромунов. — С другой стороны, попадаются и другие люди. У них превосходное тактическое чутье. Они точно знают, где, когда и как стоит поступить. Но вот беда — общаться с людьми такие командиры иногда совершенно не умеют. И они сознательно внушают подчиненным страх просто чтобы выполнить поставленную задачу и свалить на проведение очередной трудной операции. Временный командир на одну-единственную миссию. Выполнят задачу наилучшим образом. Но оставят о себе не лучшее впечатление у выживших бойцов.
Капитан тяжело вздохнул, легонько хмурясь и явно пытаясь прикинуть, какими словами стоит воспользоваться для продолжения лекции.
— Не все рождены быть отличными лидерами, — наконец-то продолжил он. — И, если уж на то пошло, вы редко когда встретите идеального командира. У кого-то есть мозги, чтобы вытащить вас из передряги. А у кого-то — душевный склад, за которым вы захотите идти следом. А третьего вы просто с первого взгляда будете бояться настолько, что скорее пойдете разбивать панцири местных тварей голыми кулаками, чем наступите ему на ногу. И крайне редко все эти три качества сходятся в едином человеке, чтобы вылепить из него образцового командира. Поэтому — я веду у вас эти лекции. Чтобы дать вам шанс хотя бы приблизиться к идеалу настолько близко, насколько возможно.
trissy1: Уважение завоевывается решением проблемы, которая а) для потенциально-уважающего существует и б) которую он сам решить не в состоянии. permea_kra: Есть такая штука — мировосприятие, т.е. набор шаблонов, используемых для интерпретации входящих фактов. В отличие от мировоззрения и картины мира — досознательно и опирается на эмоции и ассоциации. В общем и целом человек обычно выстраивает мировосприятие в позитивном ключе, поглаживающем самооценку и чувство собственной правоты.Так вот, информация, не вписывающаяся в мировосприятие, тупо не доходит до сознательной реакции, никак. Вместо этого на сознательный уровень выходит то самое "человек несет чушь", а на подсознательном на источник информации налагается негативная эмоциональная маркировка. Чтобы они дошли до сознания и были приняты, сначала нужно расшатать, а в идеале — сломать мировосприятие.
Поскольку мировосприятие до-сознательно, то работать с ним через рацио невозможно, только через бессознательное. Нужно постоянно ставить пациента в ситуацию, где ненужные вам, но "правильные" в рамках корректируемого мировосприятия реакции и мысли приводят к ощущению унижения. Не к самому унижению, оно может быть, может не быть, а к ощущению унижения. Реальные унижение и страдания, а также попытки достучаться через рацио тут могут сработать как подкрепление, через ощущение внутренней правоты.
Есть тонкость. Человек с расшатанным мировосприятием крайне уязвим, и подхватывает первую попавшуюся эмоционально позитивную для него картинку. Если воздействие не контролируется, результат может быть неожиданными, потому что картинка может быть откуда угодно — в т.ч. порожденной воспаленным бредом пациента.
armagedon_tvp: Последние 50 лет "побеждают словом" в основном очень-очень-очень плохие люди. Поэтому никто никому не верит (и в 99% случаев правильно делает). hloroplastik: Самое эффективное средство убеждения — peer pressure, мнение/дела твоей тусовки, друзей и окружающих. Когда все друзья уже купили Айфон... Особенно хорошо работает для "нормальной средней девочки" (подростков) и мужиков 45+.ammosov: Незадолго до начала невойны в риторике США и еврокомиссаров вновь посыпались ссылки на "миропорядок, основанный на правилах". Вновь, потому что этот термин не изобретение нашего времени, а живет очень долго.Считается, что права гражданства "порядку-на-правилах" дал идеолог "английской школы международных отношений" австралиец Хедли Булл в своей классической книге 1975 года "Анархическое сообщество". Хедли Булла у нас не переводили и почти не знают, а я в свое время прочел его запоем на 1 курсе Принстона. В отличие от прочих классиков (Уолца, Мершаймера...), Булл писал ясным языком разумные мысли, которые хорошо росли из опыта "холодной войны" и о многом заставляли задуматься (на дворе была осень 1992 года).
Я вытащил Булла из архива библиотеки, перелистал снова - и к своему удивлению, заметил, что про "правила", которые международное сообщество себе должно завести, чтоб не учинять гоббсовскую bella omnia contra omnium, там и впрямь много говорится. Но вот про конкретный формализм покойный австралиец умолчал. Я покопался в ученых и популярных публикациях последнего десятилетия - и там ничего...
И тут случилось вето Турции на вступление в НАТО Швеции и Финляндии. А еще больше - реакция заслуженных членов НАТО на него. И тут меня осенило. Булл молчал о формализме, потому что в его среде ("Британском комитете", где Булл был ответсекретарем и обкатывал мысли на семинарах с другими членами "АШ") такой вопрос ни у кого не возникал и возникнуть не мог, потому что все все понимали одинаково и без слов. Если б это обсуждение шло по ту сторону Ла-Манша... Вы поняли? Разумеется, все дело в отличии двух правовых мышлений - "англосаксонского" и "континентального".
В континентальной системе правила статуторного происхождения - они возникают потому, что их провозглашает некто, облеченный властью или авторитетом. Папа, император, король... Англосаксонская система последний раз знала свод короля-законодателя 1000 лет назад - Danelaw заезжего короля Кнута, который недолго пережил датское вторжение. С тех пор право на острове было изводом германского варварского "обычного права" (common law).
Правила в системе common law не возникают, потому что пишутся, а пишутся, потому что возникают, существуют, "бытуют". Это что-то вроде грамматики языка, которую описывают ученые филологи уже по сильно остывшим следам живого узуса повседневной речи носителей. Так и в англосаксонском праве правила суть то, что все более менее понимают и соблюдают без слов, потому что и без слов все всем понятно. Записывать правила нужно разве что когда возникает заметное число тех, кому или непонятно без слов, или нарушителей - то есть по сути "чужаков". И создать новое правило, просто его написав, невозможно, если сообщество не намерено его соблюдать.
Не то чтобы мыслители АШ не понимали особенностей двух правовых систем - отлично понимали, лекции могли б читать. Но так как "международное сообщество", не имеющее гегемона (опять же, холодная война, гегемонов два, и ни один другого одолеть не может), концептуально очень отвечает логике "обычного права" - то... Короче, "порядок, основанный на правилах" - это примерно то, что по-русски называется "ПОНЯТИЯ".
А теперь фулл-форвард к Турции: что в этой ситуации заставило меня дотумкать об этом нюансе? НАТО по уставу основано на консенсусе. Но в идеологии "обычного права" консенсус не есть то, что "вырабатывается". К консенсусу ПРИСОЕДИНЯЮТСЯ. Или не присоединяются. А если сперва присоединяются, а потом начинают оспаривать - тогда отщепенца дружно лупят все обезьяны ста... виноват, члены международного сообщества, пока тот добровольно и с песней "виноват я виноват" не присоединяется к консенсусу. Что и происходит у нас на глазах - например, высокие высказывания в духе "недопустимо, чтоб Эрдогану позволили безнаказанно подрывать атлантическую солидарность".
И второй важный аспект порядка, основанного на правилах - а кто ж может правила формировать? И опять-таки очень важен аспект "присоединения". Система обычного права не ведает суверена и гегемона, но очень чувствительна к "старшинству" - собственно, и сама она существует "от старины", "по заветам отчич и дедич". Первоначальный объем правил, конечно, имеет некое происхождение - в случае с НАТО, это некая формализация западноевропейской части антигитлеровской коалиции. А далее, новички входят в "сообщество" и постепенно зарабатывают там авторитет годами и десятилетиями (в логарифмической связи, скорее всего). Личный вклад в общее дело - безусловный фактор частного веса участника. Но и разница стажа всегда будет иметь значение - и если не-основатель заявит особое мнение, первыми возопят самые свежие новички - "да кто ты такой яйца курицу!" Да и происхождение, чего уж там - что сойдет с рук Германии и Британии, не сойдет Польше и Румынии. Где предки были во времена лимеса Тиберия Германика, очень важно.
Иными словами, вопрос "где написаны правила мирового порядка" и "как их менять" (последний вопрос практически в такой формулировке в начале года задавал Си Цзиньпин) уже сам собой выдает аутсайдера, который не готов принять благую весть Правил во всей полноте и не задавая вопросов. Отсюда, кстати, можно протянуть веточку и к христианской традиции (смотрим в Новом завете "блаженны невидевшие и уверовавшие", "верую, помоги моему неверию", "любовь не вопрошает" и т.д.), но это уже несколько недосуг делать. Сделаем заметочку и о концепции ius naturale (естественного права) и ius gentium (права народов), которая была еще в римском праве (см. Гая) и исходила из того, что все живые существа и в частности люди разделяют некие неписаные обычаи просто в силу своей природы; идея "права народов" никогда не покидала круга концепций европейской культуры. Интересен вопрос и о том, не является ли "порядок, основанный на правилах" смягченной вариацией "тирании большинства" (см. де Токвиль, Милль и т.д.), но и его тут касаться не будем.
И наконец, а как же все-таки правила меняются? А так: члены мирового сообщества в какой-то момент начинают поступать по новым правилам. А старые предают забвению яко вовсе небывшие. Как Океания, которая всегда воевала с Евразией, но всегда воевала с Остазией. И у отчич и дедич найдутся правильные слова за новые правила, не беспокойтесь. Конечно, некоторые члены сообщества не уловят волну, но после целительных тумаков (а то и просто строгих жестов и даже тонких молчаливых намеков) Старших Товарищей восстановят общий строй.
Это не потому, что "анархическое сообщество" какие-то там лицемеры и приспособленцы. Это потому, что иначе оно, сообщество, функционировать не может - опять таки открываем Хедли Булла. Чтоб перейти к системе писаных правил, вместо "анархии" нужен Гегемон! Который, даже если правила будут писаться открытым тайным голосованием в ООН, будет следить за выполнением правил и привлекать к ответственности нарушителей.
Собственно, что мы и наблюдаем сейчас: обострение отношений одного почтигегемона и двух недогегемонов на тему "кто будет хотя б региональным Гегемоном и где границы трех гегемоний". Нам оно нужно, такой переход к писаным правилам с голодом, инфляцией и трупами? По неписаным жить как-то глобально спокойнее было.
О теории Хедли Булла на русском см.
https://katehon.com/ru/article/mirovoe-soobshchestvo-i-angliyskaya-shkola
http://lawinrussia.ru/content/voyna-cherez-prizmu-angliyskoy-shkoly-vzglyad-hedli-bulla
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Sem/49.php
О дискуссии о rule based world order на английском см
https://foreignpolicy.com/2021/03/31/china-wants-a-rules-based-international-order-too/
https://www.lowyinstitute.org/the-interpreter/what-does-rules-based-order-mean
https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/0163660X.2016.1170477
И еще пара концепций просто справочно
https://en.wikipedia.org/wiki/Neo-medievalism
https://en.wikipedia.org/wiki/Liberal_international_order
Россия - Европе "За что вы нас так не любите?" (сегодня на это снова пожаловались "с высокой валдайской трибуны"). У отношений между Россией/СССР и условным "Западом" действительно есть капитальная проблема, которая безусловно сказалась и на том, что отношения сделали круг от 1982 года в наше время. А состоит она в том, что, хотя Запад и не удовлетворяет режим в России, но у Запада (ну ок, "элиты развитых стран") отсутствует желаемый образ России.
Номинально, конечно, спроси любого западного политика, и он(а) не просыпаясь пробарабанит "демократическая Россия, входящая в братскую семью демократических наций, разделяющая либеральные ценности" и так далее. Но это lip service (это из Писания: "устами народ сей чтит Меня, сердца же их далеки"). А что там на сердце? А там, похоже, некая пугающая пустота, от которой десятилетиями отводят глаза.
Кажется, что на "западное" представление о России сильно влияет географическая карта, на которой Россия визуально занимает огромную территорию. В реальности и размер территории сильно преувеличен проекцией Меркатора, и население России сильно меньше, чем воспринимается психологически - ее опережают Бангладеш, Пакистан, Бразилия, Нигерия и еще несколько других стран, которые никому экзистенциального ужаса не внушают. Но ужас перед "бескрайними ледяными просторами", которые населяют суровые варвары, и тем более опасные, что похожи на белых людей, но не белые люди, а белые азиаты - этот образ, который во всей красочности воспроизвел Астольф де Кюстин в 1840-х, и по сей день не рассосался. Конечно, "белый" и "западный" в XXI веке слова-табу, но и это lip service, а в сердце жив архетип Русского-Другого, который вылезает в голливудских клише и по сей день.
В значительной степени это напоминает легенду о Гоге и Магоге из вошедшей в западный канон античной "Повести об Александре Великом". Александр нанес чудовищам Гогу и Магогу поражение, загнал их в ущелья и пещеры и воздвиг стену, чтоб они не могли вырваться в цивилизованный мир. "И се - гора. И в той горе просечено окошко мало. И слово молвят, но нет разумения языку их". А перед концом света, как говорит Апокалипсис, Гог и Магог вырвутся на свободу...
Интересный полузабытый факт: когда в 1990 году Горбачев и команда начали строить планы "разрешить выезд из СССР" (считается, что свобода выезда наступила с принятием соответствующего закона 20 мая 1991 года), в Москву зачастили делегации из Западной Европы и США, которые начали убеждать Горбачева не спешить с этим. Со времен холодной войны действовало неписаное правило, что любой, кто смог вырваться из-за железного занавеса, должен быть принят "Западом" с распростертыми объятиями. Объятия было несложно простирать, когда количество беглецов не могло превысить единицы в год, и то не всякий. А когда выехать может каждый - то ожидания были таковы, что всякий, кто выедет, там и останется.
Сомнений в том, что между СССР и "Западом" любой человек выберет "Запад", на "Западе" не было и возникнуть не могло. Про то, что ВНП "Запада" в послевоенные десятилетия сильно превышал ВНП СССР, я писал на несколько постов раньше. Но и по идейным причинам, ставить под сомнение то, что в сравнении с СССР "Запад" - рай земной, было невозможно. Принять миллионы нахлебников? Исключено! Но запрещать нахлебникам оставаться, депортировать их в Союз? Тоже исключено. Пусть это сделают сами коммунистические вожди Политбюро. Как делали раньше, с 1917 года. Ведь "Россия" бесконечна и "русских" бесконечно много, никакое экономическое чудо не выдержит. После падения СССР моральная сторона вопроса отпала, и к "русским" стало возможно применять общие правила визовых ограничений.
Но и в постсоветской инкарнации Россия не приобрела большей привлекательности. Дело даже не в режиме, который при Ельцине пугал "Запад" народом, который дай ему волю, тут же выберет красных, а при Путине стал гонять "олигархов", "либералов" и "оппозиционеров", считавшихся опорой прозападной ориентации. Образ бесконечной территории, населенной несчетным гогом и магогом, сам по себе ставил вопрос, не обернется ли либеральная демократия тем, что предоставленный себе русский человек тут же выберет фашистов и Гитлера. Ну а когда в США кандидатура Трампа резко подняла волну массового возмущения против элит и "глубинного государства", аргумент, что демократия - это не вседозволенность и популизм, а власть демократов, и вовсе стал самоочевидным.
Разумеется, такое не говорят вслух и даже не артикулируют в мыслях - но сложно отделаться от соображений, что единственное решение парадокса России в такой картине - это земля, которая не населена никем или как минимум, народом, численность которого меньше на порядок-два. Такая петроэкономика сразу начинает выглядеть стабильной и управляемой, как Норвегия, Бруней или Эмираты, а население намного менее варварским и духовно близким. Но разумеется, при этом должны быть выполнены два условия: во-первых, "Запад" никак не должен при этом пострадать и никак в этом участвовать, население России должно стать другим как-нибудь само; а во-вторых, этот вакуум ни в коем случае не должен занять Китай, который обладает всеми теми же признаками бесконечной земли и бесчетного гога и магога. То есть мечта имеет все признаки сказки: чтоб оно само как-нибудь рассосалось, и понятно, что само не рассосется.
Кстати, похоже, что Поднебесная чем дальше, тем больше воспринимается в западном сознании так же, как и Россия. Тоже бесконечный край, тоже бессчетный народ, тоже поэтому страшны - и тоже непонятно что делать, и хотелось бы, чтоб его как-нибудь само перестало быть так много.
Королларий отсюда может быть только один. Ни один русский не может быть хорошим, да и плохим его назвать сложно, потому что каждый русский в отдельности не виноват в том, что русских слишком много, но вот все вместе они - их слишком много. Русский не может быть плохим и хорошим - он может быть только полезным. Скажем, девушка красивой, айтишник и ученый умным. Такие русские нужны. Но по отдельности. И без России.
А много русских в России рядом с Китаем, где много китайцев - это Гог и Магог.
В России "западный взгляд" видит перед собой великана в 4 раза выше себя, в 16 раз толще и в 64 раза больше. Страшно! Подходов к этой проблеме два. Описанный - надеяться, что великан сам сдуется в 64 раза и станет нестрашным. И еще один - это "изменить оптику" и начать видеть в Другом не великана, а такого же, как и ты сам. Но для этого надо для начала признать, что у тебя перед глазами не реальность, а иллюзия, и что у страха глаза велики. И то и другое, сами понимаете, нереально. Ну и конечно, если не-великан ведет себя как великан, то смотрящий только укрепится в мысли, что великан не иллюзия - даже если это не-великан и сам себя обмануть пытается.