Чувство-осязание «своих» и «не своих»
"Людей в дружбе ли, ненависти связывает (или разъединяет) не расчет, не выгода, не любовь даже, и уж конечно не признание заслуг другого человека, а некое темное чувство, непонятное и древнее, схожее с запахом, по коему звери находят себе подобных, – чувство, что этот вот «свой», «своего» племени, клана, вида или типа людей. Или «не свой», и тогда никакие стремления превозмочь это чувство, помириться или сдружиться не достигают цели и заранее обречены. Причем этот «свой» может и предать и выдать (а тот, «не свой», – спасти и помочь), все равно тянут к «своим» по духу, по нюху, по темному и древнему чутью животного стада. Так слагаются сообщества по вере и по ремеслу, так съединяются разбойничьи ватаги, так находит, по одному невзначай уроненному слову, «своего» странник-книгочий в чужой стране, среди чужого себе народа. Так, видимо, складываются и племена, уже потом вырабатывающие себе общий язык и навычаи, обряды, сказания, образы чести и славы. Обрастают затем дворцами и храмами, творят искусства, строят города… Но когда уходит, ветшает, меняется оно, это древнее, похожее на запах, чувство-осязание «своих» и «не своих», – когда уходит оно, ничто не держит уже, ни храмы, ни вера, ни власть, ни рати, ни города, и падает, рассыпает по лику земли, неразличимо растворяясь в иных племенах, некогда сильный и могучий народ, и мертвые памятники его славы, словно скорлупу пустых раковин, заносит песок времен". Дмитрий Балашов "Великий стол".
Григорий Сковорода. ...Теперь можно всякого вопросить: «Наш ли ты или от супостатов наших?» «Какого духа ты?» Нет здесь нейтральности по двойному роду людей, вспомните евангельское распутие: путь узкий и пространный, правый и левый. Жизнь наша есть путешествие. Левый, через триумфальные ворота, через увеселительные перспективы и цветоносные луга, низводит в преисподнюю, прямо сказать, в грусть не усыпающих в душе червей. Правый во входе жесток и стропотен, в прочем мало-помалу гладок, напоследок сладок, в исходе — сладчайший. Так как всякое благое дело в зачатии и в корне горькое, а в половах своих сладкое, и сеявшие со слезами жнут с радостию. Правым шествует род праведных, за руководством ангела мирного, верного наставника, хранителя душ и тел наших. И как сам вождь их светел, так и род оный есть благоумный, благодуховный, благоуханный, а жизнь их есть вот то-то: эвдемония, благовоние, благовеяние, какое дышит смирна, стакта и касия.
Алексей Чадаев. Книга эволюционного биолога Николая Кукушкина: «Хлопок одной ладонью.
История сухопутных позвоночных — это история непрерывного соперничества двух продвинутых ветвей: зауропсидов и синапсидов, продолжающаяся и по сей день. Причём каждая попеременно то доминирует, то уходит в тень. Сейчас доминируют синапсиды (к которым относимся и мы), и это уже вторая эпоха их господства, но между ними была эпоха зауропсидов (в тч динозавров), когда синапсиды ушли в тень. Зауропсиды нынешней эпохи — это птицы; то есть мы-то да, доминируем, но «они» — никуда не делись, ждут следующего «пермского вымирания» и своего реванша.
Про мозг. Основная закономерность: он у вида тем больше, чем более сложная социальная организация. Ну то есть у видов, живущих поодиночке, он самый маленький, парами — побольше, а крупными коммунами — самый большой. То есть условие роста мозга — необходимость управления взаимодействием с себе подобными. Ну и да, по Кукушкину главный порог, отделяющий наш вид от покинутого нами животного царства — язык. И, кстати, уже не у него, а у С.Бурлак в «Происхождении языка» прочитал, что наш язык по ряду параметров куда ближе к звуковой коммуникации птиц, чем к звуковой коммуникации даже высших приматов; это к вопросу о зауропсидах.
Чего нет у зауропсидов, но очень развито у нас — это гормональный движок, отвечающий за эмпатию. Здесь особенно интересно про работу окситоцина: оказывается, он не только даёт ощущение общности с «ин-группой», но и увеличивает агрессию в отношении «аут-группы». Проще говоря, любое «мы вместе» — оно всегда против кого-то, против неких «они». То есть в любом «обнимемся» всегда незримо есть те, кто вне круга, и кого «нам» после «обнимемся» всегда хочется пойти и убить. Выводы, по традиции, сами делайте.
Фернан Бродель. "Цивилизация чаще всего отторгает любое культурное благо, которое угрожает одной из её структур. Этот отказ заимствовать, эта скрытая враждебность относительно редки, но они всегда ведут нас в самое сердце цивилизации… На это указал Марсель Мосс: не может существовать цивилизации, достойной так называться, если она что-то не отвергает, от чего-то не отказывается. При этом каждый раз отказ наблюдается после долгих колебаний и попыток ассимилирования."
AnetaSpb. "Мифологическое сознание оценивает "заграничное" пространство негативно. К «чужому» миру с его центром абсолютного зла позднее стали относить также север и запад (символы холода и заката солнца). Например, среди карельских погодных примет бытует такая: если за- пад — «мокрый угол» — дует ветром и собирает тучи, то погода испортится. На пограничье, где мир потусторонний соприкасается с миром живых, всегда водится нечистая сила. В мифологическом сознании потусторонний мир, «нездешний», противостоит здешнему миру. Он если не злокознен по отношению к людям и всем живым существам, то, по крайней мере, его воздействий следует опасаться. Промежуточное положение между «заграничным» миром и миром людей занимают лица, знающиеся с нечистой силой. Как правило, это ведьмы, колдуны, знахари, пастухи, мельники, кабатчики и... по всей видимости, таможенники. Вероятно, по этой причине гоголевский Чичиков, организовавший грандиозное предприятие по оптовой закупке «мертвых душ», начинает свою чиновничью карьеру именно на таможне. Любопытное суеверие по отношению к таможенникам даже сегодня существует у российских контрабандистов. Считается, что таможеннику может преградить путь или отвести его взгляд от «заповедного» товара (запрещенного к ввозу) веревка-оберег, которую следует повязать на ночь вокруг руки покойника".
Андрей Парибок. У расхождения континентов-цивилизационных глыб Запада и России есть своя логика вещей. Но орудиями исполнения этой логики чаще оказываются недостаточно развитые, умные и нравственные люди. Российская пропаганда выхватывает идиотские случаи в лагере противника, а отечественные либерасты и " пятая колонна-пятая графа" - в России.
Но ведь всё это пена. Единственно, что важно - хватит ли ресурсов, разойдясь, построить все сферы жизни хозяйства и культуры по-своему.
Надо лишь не забывать, что расхождение цивилизаций НЕОБРАТИМО в пределах нашей жизни. И все равно, почему так выходит. Желающие могут перекладывать вину на ВВП, другие - на западную злокозненность. Но какая разница, если процесс неотменим? Проблема не в прошлом, а в будущем.
Марина Ахмедова. Мне кажется, в какой-то степени мы должны сказать Папе Римскому спасибо. Своими словами о бурятах и чеченцах он наглядно показал свой и всеобще-европейский уровень понимания России. «Самые жестокие, пожалуй, те, кто из России, но не русской традиции, такие, как чеченцы, буряты и так далее» - сказал он. Несчастный понтифик даже не стал уточнять, кто такие «так далее». Так далее у него – это все остальные национальности, проживающие в России: ингуши, татары, аварцы, лезгины, чуваши. Их много, всех Папе и не упомнить. Для него они – «наиболее жестокое и так далее». А они все – как раз и есть представители русской традиции. Не будь они представителями русской традиции, не была бы Россия такой большой. И все эти национальности не принимали бы участия в СВО. И не говорили бы все друг с другом на русском. И не защищали бы одно – свою Родину. Но Папе и ему подобным нравится думать, что буряты и чеченцы – это не плоть России. Так Россию, когда она из кусков, а не монолитна, легче разорвать. И в своем невежестве о нашей стране, в своем нерелигиозном рвении услужить Америке, он реально звучит как жалкий расист.
agasfer: РОА Власова, это полторы дивизии всего-то. Чтобы раздуть ее численность, всякие пропагандоны типа Свобода стали к ней приписывать казаков Панвица и прочие осколки белого движения. Которые за немцев воевали, но к РОА отношения не имели. Кроме того, некоторые идут и дальше, записывая в РОА вообще все "восточные батальоны"; однако, немцы в эти батальоны брали русских с большой неохотой. В них служили калмыки, крымчаки, кавказцы и те же украинцы. И опять же, к РОА они никак не относились.
Кстати, власовцы в конце войны поддержали восстание в Праге и фактически спасли повстанцев.
А 14-я Украинская дивизия СС была полной дивизией, и кроме нее еще было сформировано 5 украинских полицейских полков СС. Т. е. всего примерно 2.5 дивизии набрали. Там добровольцев было больше, 80 тыс по немецким данным, но немцы половину забраковали.
Россияне, кстати, негодуют не по поводу численности власовцев, а по поводу того, что они со своими предателями рассчитались, а на Украине УНА-УПА героизируется. Вот в этом и разница, а не в численности.
В честь Шухевича, отдавшего приказ уничтожить поляков Волыни, на Украине называют улицы. Поэтому только и остается, что выдавливать из себя "А у вас!...А у вас Власов был!" Да, был такой предатель. Но даже он в казнях гражданских лиц не замарался. И Власова повесили, и улиц в честь его не названо.
Герман Садулаев - Почему я за Донбасс
Мы за своих или за правду? Эта дилемма не так проста, как кажется. Но она имеет решение. Разберём «кейс» (а лучше сказать – обычай) кровной мести по кавказским адатам, «законам гор». Не потому, что я за кровную месть и прочие архаические пережитки родоплеменного строя. Я против. А просто как пример определённой морали и логики.
Предположим, ваш брат убил человека. Несправедливо убил. Был неправ. И к вам приходят братья убитого и говорят: теперь вы наши кровники (в смысле – кровные враги), мы убьём твоего брата, а ты не должен его защищать, потому что он был неправ, убил нашего брата несправедливо, и вот мы осуществим правосудие, возмездие и кровную месть, убьём убийцу, отойди в сторону.
Что должны вы сказать (и сделать?). Отойти в сторону? Выдать кровникам своего брата? С точки зрения формального «правосудия» – да, ведь брат виновен в убийстве. И должен быть покаран. Но если вы поступите так, то вы станете предателем по адату, «законам гор».
По адату вы должны сказать так: уважаемые братья убитого! Я глубоко скорблю вместе с вами. Давайте мы принесём вам свои извинения. Давайте мы возьмём сирот убитого в свою семью и будем растить как своих детей. Давайте мы продадим свой дом и отдадим деньги вдове убитого. Давайте мы будем служить вашему роду всю жизнь, чтобы возместить страшный ущерб, который причинил вам мой брат. Назначьте нам любое разумное и справедливое наказание и возмещение. Но не убивайте моего брата. У него тоже есть жена и дети. Убив моего брата, вы сделаете так, что в этом мире станет ещё больше вдов и сирот. Прошу вас, подумайте о примирении. Но если вы всё равно решите убивать моего брата, то я буду защищать его и убивать вас.
Разумные кровники, выслушав такую мудрую речь, должны согласиться на примирение. И только неразумные продолжат вражду. Таковы «законы гор», то есть вековые обычаи народа, который был вынужден существовать в условиях слабого или никакого государства, суда и формального права. И своя правда в этих обычаях тоже есть. Не только горским, но и всем народам Евразии знакома и понятна мораль: родных предавать нельзя. Потому что в евразийской традиции человек существует не как атомарная «личность», превозносимая западной доктриной, а как часть целого, часть коллектива – семьи, рода, племени и народа. Элементарным субъектом отношений в евразийском обществе является не индивид, парящий в пустоте, а семья. Человек существует только в семье. Семья в роде и в племени (этносе). Племя – в народе, в стране.
Нельзя вырвать человека из семьи, рода, народа и как-то отдельно его наказать или вознаградить. Если взять и убить человека, то наказана вся его семья и весь его род наказан. Если подарить человеку мешок с деньгами, то они достанутся его семье и родным. Городского хипстера, который живёт один или в коливинге, работает на удалёнке или в коворкинге с другими хипстерами, не имеет ни жены, ни детей, а родителей забыл – такого несчастного неудачника евразийская традиция не рассматривает как субъект. Он (или она) не состоялся как мужчина (или как женщина). Когда такой индивид зарабатывает много денег, он покупает себе любимому последний айфон или хорошую машину. Но и (условно) убить его можно – никто не заплачет.
В России-Евразии таких космополитических индивидов до сих пор очень мало. А ведь именно на аксиоме о человеке как атомарной «личности» базируются все гуманитарные науки Запада: философия, психология, экономика, социология и политология. У нас живут семьями. Это заметно в таком, безусловно, негативном аспекте нашей жизни, как коррупция и непотизм. Никуда не денешься! Но у той же медали есть и светлая сторона. Чувство семейности, чувство родства, правило: своих не предаём и не бросаем.
Своих нельзя предавать. Даже если ты считаешь, что свои сейчас ведут себя неправильно. В крайнем случае, если противоречия очень сильны, ты можешь даже не быть «за». Ты можешь не присоединяться к своим в их действиях, которые ты не одобряешь. Ты можешь возражать и критиковать. Но никогда не должен присоединяться к врагам. Это запрещено. Всеми адатами, обычаями и моралью всех народов России-Евразии.
Хрестоматийный пример: позиция белогвардейцев, контрреволюционеров, эмигрантов и прочих противников советской власти в Великой Отечественной войне. Большинство политических оппонентов встали на сторону Красной армии против гитлеровской Германии. По нашей морали – это правильно. Потому что надо быть за своих. Свои – это Россия, Евразия, СССР. Враги России – мои враги. А те, кто пошёл с немцами – предатели. Хотя есть ведь формальная логика и формальная «правота» – например, у раскулаченных или репрессированных – бороться с Советами? Нет, ни такой логики, ни такой правоты наши обычаи не признают. Потому что нарушен базовый принцип: человек должен стоять за своих.
Но где же тут правда? Где справедливость? Что, и немцы должны были все быть за Гитлера, потому что на стороне фюрера «свои»? Это сложный вопрос. Мы не можем решать за немцев. Мы решаем только за себя. У нас никогда не было и не будет Гитлера. Может, именно потому, что у нас есть адаты, о которых Запад забыл, возведя в абсолют формальное римское право? Мы знаем, что на стороне правды были те немцы, которые стали антифашистами. Но мы не можем объяснить, как это работает. Об этом должны подумать сами немцы. Как они позволили низвести себя, целый народ, на уровень не родоплеменного строя, нет, а до зоологического расизма и нацизма?
Стоять за своих – человеческий принцип. Он означает также: уважать других. Уважать их интересы, культуру, обычаи. Признавать за ними то же самое человеческое право – стоять за своих. Стоять за своих и уважать других – это даже не два закона, а один и тот же закон человеческой жизни. Западная доктрина расизма и нацизма предписывает унижать, уничтожать, дискриминировать других (или, в перверсии, давать особые фальшивые «привилегии» маргинальным меньшинствам, что тоже выделяет и отделяет их). По признаку расы, национальности, языка. При этом за своих они по-настоящему не стоят. Нет у них своих! Потому что свои начинаются с семьи. А семья состоит из мужчины, женщины, их детей, их родителей и других родственников. Из таких семей состоит род. Из таких родов строится народ. И такой народ – свои. Общество из двенадцати гендеров индивидов, легко предающих свой родной язык, родную землю ради политических интересов и экономических выгод, не является своим ни для кого. Потому и сплотить их можно лишь ненавистью к другим, ксенофобией, что родственной любви промеж них нет.
Меня иногда спрашивают старые знакомые: почему ты за Донбасс? А я даже не знаю, как ответить. Я, конечно, большой независимый интеллектуал, ха-ха. Но кровь гуще, чем вода. Потому что там мои, а я за своих. Мой чеченский народ – в полку «Ахмат», за Донбасс. Мой русский народ – в 6-м казачьем полку 2-го армейского корпуса (там и терские казаки, мои по матери), за Донбасс. За кого же я буду? За отщепенцев-«ичкерийцев» или за «русских националистов», которые воюют на стороне украинских нацистов? Ну так они же предатели, как власовцы. Они уже не чеченцы и не русские. Потому что предали своих, пошли против своих – с врагами. Я за своих, потому что меня таким воспитала русская литература, горские адаты и советская власть.
Как писателю и человеку (надеюсь) мыслящему, мне было бы очень трудно, мне было бы просто невыносимо, если бы свои были на злой стороне. Я всё равно никогда не присоединился бы к врагам, но не смог бы искренне быть «за». Слава Богу, свои на правильной, светлой стороне. Пороков и у нас хватает – я сам о них расскажу. Но в этой битве на той стороне зло, обман, разврат, ненависть. Западный по своему генезису нацизм и расизм. Доктрина, которая несовместима с нашей российской, кавказской, евразийской жизнью. Значит, наши, хоть и не ангелы, но с ангелами в одном строю.
Андрей Коробов-Латынцев. Весь смысл западной теории справедливой войны в том, чтобы в новых войнах руководствоваться формальным правом: «jus war» – точный перевод «правовая война», а не справедливая! «Справедливая» - это мы придумали, потому что справедливость это этическая категория, а наша философия этикоцентрична.
Западная философия войны выродилась в лице ТСВ в прикладную юриспруденцию и служанку агрессивной западной политики, в инструмент оправдания новых войн, которые развязывает коллективный запад по всему миру.
Наша же философия войны – это, прежде всего, этика, потом метафизика и историософия.
На Запада предлагают в войнах руководствоваться формальным правом (jus)
Русская же философия ставит вопрос в целом о нравственном смысле войны
Вариант западный: новые войны + право
Русский вариант: новые войны + старая этика, т.е. вечные нравственные принципы сострадания, милосердия и справедливости.
О справедливых войнах рассуждает русская философия.
Современная западная мысль пишет о правовых войнах и как их вести по методичкам.
Александр Бовдунов. К вопросам о соотношении «справедливой войны» Запада и понимания войны в русской философии, которым задаётся Андрей Коробов-Латынцев, стоит вспомнить замечательное и крайне актуальное эссе Владимира Игоревича Карпца: «Война справедливая и война священная» от 2007 года. Несколько цитат:
📌«Понятие «справедливой войны «проистекает из римо-католической схоластики, стремившейся, с одной стороны, «минимизировать» войну как грех, а с другой - оправдать. С православной точки зрения война есть преображение ярости, подобно тому, как супружество есть преображение вожделения».
📌«Корни западнохристианского «психологизма», проявляемого, в частности, и в учении о войне, на самом деле проистекают из отсутствия в римо-католической мессе эпиклезы, то есть, призывания Духа Святаго на Святые Дары — хлеб и вино тем самым не претворяются в Тело и Кровь Христову, а остаются хлебом и вином. Тем самым претворение человека, его «обожения пресущественное» (св. Григорий Палама) заменяется психологической рефлексией, морализмом, стремлением «минимизировать грех», признаваемый, тем не менее, неизбежным. А это в свою очередь приводит к «онтологической реакции» — отрицанию понятия греха вообще — как у нацистов и — впрочем, по-другому — у коммунистов марксистско-ленинского «первого призыва».
📌«Православная традиция решает эту проблему принципиально иначе. Война является не сама по себе грехом, а лишь его следствием, как и все на земле, однако чрез нетварные Божественные энергии сам грешный человек становится «богом по благодати». Это и не морализм западного христианства («иудеохристианства»), и не пантеистский имморализм «новоязычества» (того же германского нацизма). Это Третье».
📌...«Можно даже сказать, что само деление войн на справедливые и несправедливые — это десакрализация бытия, по которому пошел мир Запада (то есть, заката). Русское, как и вообще любое традиционное, сознание, просто таким образом не мыслит. Война не может быть справедливой или несправедливой — как не может быть справедливой или несправедливой болезнь или смерть. И то, и другое, и третье — посещение Божие.»
📌«Может ли быть война ошибочной? Да, может. Но в тот момент, когда война начинается, она становится священной. Мгновенно, окончательно и безповоротно. Свои оборачиваются «конным», враги — змеем. Быть может, на самом деле это — священный брак, ιερоς γαμоς, и враг есть я сам. Но это только если смотреть оттуда, в обратной перспективе. Тем более с этого момента уже не имеет значения то, что было до. Есть только то, что есть. Ни Ленин в 1914, ни Власов в 1942 не имеют никакого оправдания. Кстати, оба они оправдывали свою измену именно апелляцией к «справедливости», необходимостью борьбы с «проклятым царизмом» или «тираном Сталиным». Оба они — так или иначе — наследники католической схоластики и «иудеохристианского Запада».
📌«Сегодня нам брошен вызов. Запад, закат, Атлантика собирается вести против России справедливую с его точки зрения войну — войну за ценности права, демократии, рынка, собственности, республики и гражданского общества. Нам же в этом случае придется вести войну священную. То есть, такую, которая не имеет причины, лица, объекта. Которая идет потому, что идет.»
Nicolás Gómez Dávila. Непрерывность Запада нарушилась с тех пор, как старая книга перестала быть учением и превратилась в документ.
buyaner: Ни христианская, ни иудейская, ни, тем более, мусульманская ценности не совместимы с отрицанием своих же базовых постулатов. Да, нельзя не признать, гуманизм - даже в самых уродливых своих формах - не что иное, как порождение именно христианской цивилизации и именно в западном её варианте. Но это не отменяет того очевидного обстоятельства, что он враждебен тому, что его породило: в Центре может стоять либо Бог, либо что угодно иное - человек, раса, нация, компьютер - это уже непринципиально. До какого-то момента европейская цивилизация исходила из того, что основа всего сущего - Бог. Потом перестала, и нелепо делать вид, будто ничего существенного не произошло.
О том, почему мы должны понимать, чем живёт глобалистский леволиберальный Запад. Почему Жак Лакан и его топология — ключ к пониманию постмодерна. Как через кольца Борромео связаны сознание и реальность западного человека, как это обосновывает искусственный интеллект и виртуальные миры.
Александр Дугин. Лакан — это ключ к пониманию того, как мыслит сегодня Запад. С точки зрения Лакана, действительность представляет собой три кольца Борромео — три пересекающихся кольца, которые невозможно разомкнуть. Они необходимы как часть единой конструкции. По Лакану, это метафора устройства реальности и сознания (между которыми, согласно Лакану, разницы нет). Это топология, которая предвосхищает структуру постмодерна. Еще один образ у Лакана — тор (фигура, в центре которой пустота).
Центр «бублика», или первое кольцо Борромео — Реальное. Реальное у Лакана — это ничто. Онтология, на которой Лакан основывает свою теорию, это чистый нигилизм. Это основа западного дискурса — ничто играет важнейшую роль в современных онтологиях.
Второе кольцо Борромео — Символическое. Все, что принадлежит к этому кольцу, не означает само себя — это всегда некая метафора, не имеющая ни начала, ни конца. Говорим одно, но подразумеваем другое, а когда переходим к этому другому — вновь видим некий символ, и так далее. Лакан говорит, что в основе Символического, этой цепочки указаний одного на другое, все это движимо ужасом перед реальностью.
Если бы Символическое обратило внимание на Реальное, оно бы умерло, поскольку только ничто равно самому себе. Эта бездна (ничто) является источником и мотивом движения Символического. Это представлено в бессознательном, сновидениях, оговорках. Это постоянное бегство — в противном случае это скатывание в бездну.
Третье кольцо Борромео — Воображаемое. Это застывшее Символическое. Жизнь в Символическом состоит в бегстве от этой жизни, а в Воображаемом — это бегство застывает. Оно сохраняет символический характер, но уже пытается придать этой цепочке Символического характер некоей лживой истины, затормозить процесс символизма, зафиксировать его. Сновидение всегда пластично, жидко, меняется, а в бодрствовании они застыли. С точки зрения Лакана, объекты заснули. В Воображаемом символ перестает быть символом — наконец-то, глядя на объект, мы говорим, что это не означающее (символ), а означаемое.
Добро пожаловать в Воображаемый мир, лживый двойной ложью. Если символизм — это открытая ложь (говорим одно, подразумеваем другое, потому что бежим от ничто), то в Воображаемом мы перестаем бежать, застываем. Бегство от истинной смерти попадает в тупик ложной смерти.
Это картина мира фундаментальна для постмодерна, современного Запада. С точки зрения Лакана, Воображаемое — это болезнь и глупость, причем неотрефлексированная болезнь. Лечение по Лакану — вернуть Воображаемое в сферу Символического, то есть, интерпретировать не сон с позиции реальности, а «реальность» с позиции сна. Понять, что мир, который нас окружает, это просто застывшие галлюцинации, сновидения. И важно не просто бороться с ними, а вернуть их с свободное текучее состояние — с целью волевого и осознанного погружения в мир бесконечных сновидений, виртуальной игры, подходя к нижней границе. Ужасаясь ничто и насмехаясь над Воображаемым, перемещаться в зону Символического. По этой логике действуют искусство, развлечения, виртуальные миры, культура.
И что дальше? Где же власть, финансы, спросите вы?.. На это Лакан скажет — вы ничего не поняли, вы опять в сфере Воображаемого. Лечить это, по Лакану, надо с помощью сновидений, не мешайте работе сновидений.
Тогда, раз мы имеем дело с подобным мировоззрением, все, что бы мы ни говорили с точки зрения традиционализма, будет подвержено эрозии с помощью колец Борромео.
Мы должны соотносить наши высказывания (консервативные, традиционалистские, патриотические) с возможностью такой интерпретации, дешифровке, и сами должны научиться подвергать деконструкции наши собственные ценности и убеждения. Если ценности выстоят и пройдут сквозь это фундаментальнейшее «испытание Лаканом», то они имеют право существовать. В противном случае мы будем отсталыми, и на следующем этапе эта волна нас захлестнет.
Либо мы поймем структуру всего Модерна — на чем он основан, как он функционирует — и осознанно его отвергнем, и это даст нам шанс с ним иметь дело, либо он просто нас растворит, и мы проиграем в этой сложнейшей интеллектуальной брани.
Никита Сюндюков. Почему христиане так трепетно относятся к человеческому телу? Потому, что тело, по слову апостола, есть храм Божий и соответственно совершеннейшее Его творение: едва ли Господь для своего дома согласился бы на нечто меньшее, чем совершенство. Наилучшая иллюстрация этого тезиса, на мой взгляд, была найдена в мировоззрении Возрождения: тело человека есть идеальный и наиболее эргономичный механизм, то есть совершенство с точки зрения инженерии (см. Ветрувианский человек Да Винчи).
Принимая во внимание этот момент, идеи трансгуманизма обнаруживают свою подлинную природу. Трансгуманистический киборг — это Вавилонская башня в миниатюре, артефакт человеческой гордыни, стремящейся к преодолению Божественного дара телесности (по сути — вариант самоубийства).
А теперь самое интересное. К какой онтологии следует отнести киборга — к материальной или ментальной? Чтобы сделать эту проблему более наглядной: интернет, виртуальное пространство — можем ли мы назвать эти артефакты строго материальными?
На мой взгляд, киборг, трансчеловек — это именно феномен торжества ментального, вернее, его следующей итерации — виртуального. Киборг, доказывая зависимость сознания от тела, парадоксальным образом подчиняет телу тем волениям, что коренятся в сознании (логический итог развития киборга — полный отрыв от телесности, перенесение сознания в виртуальное пространство, не скованное ни пространством, ни временем).
Таким образом, киборг есть отрыв именно сознания от тела, а не подчинение сознания телу; нарушение естественной духовно-телесной связки, заповеданной нам Богом.
Алексей Лосев. «Тело – живой лик души… И как бы спиритуалистическая и рационалистическая метафизика ни унижала тела, как бы материализм ни сводил живое тело на тупую материальную массу, оно есть и остается единственной формой актуального проявления духа в окружающих нас условиях».
Юкио Мисима. «По моему суждению, тело обладает большей склонностью к восприятию идеи, нежели дух, оно способно впитать ее глубже и основательнее. Ведь для человеческого существа идея — понятие изначально чуждое. Точно так же для души чужеродным является тело, неподвластное контролю разума и управляемое собственными законами — непроизвольными сокращениями мышц, работой внутренних органов, процессами в системах циркуляции.
Вот почему человеку не так уж сложно воспринимать собственное тело как метафору идеи — в конце концов они равно отдалены от нашего «я». Когда неистовое, роковое вторжение идеи подчиняет себе человеческую душу, зависимость, в которой оказывается последняя, весьма напоминает зависимость от своей плоти, так хорошо знакомую каждому из людей. Неконтролируемая, нерассуждающая приверженность идее невероятно схожа с узами, прикрепляющими дух к телу. Полагаю, именно на этом зиждется и христианский догмат Воплощения, и следы гвоздей, чудодейственным образом появляющиеся на ладонях и ступнях религиозных фанатиков».
mevuelvoguajiro: Картинки от нейросетей прекрасный пример, особенно если не знать, что они выработаны нейросетями. потрясающие типажи, отличный колорит, тонкое мастерство. разит прямо наповал: эффектно чрезвычайно. но при детальном анализе становится понятно, что именно эффектность и есть основная цель алгоритма, и ничего там внутри нет, кроме тщательно подобранных референсов. оно понятия не имеет что рисует, но делает это так, чтобы было максимально похоже на уже известную нам правду.
Александр Дугин. Гуманизм, присущий русской культуре, всегда включал в представление о человеке не только тело и психику, но и душу, нравственное ядро. Русский гуманизм откликался на те мысли о человеке, которые обнаруживали его глубину, его нравственную свободу, его трагичность и жертвенность, его личность, пребывающую в непрекращающемся диалоге с Богом, людьми и миром. Это насыщенный «максимальный гуманизм», довольно существенно отличающийся от либерального индивидуализма, который напротив, стремится освободить человека от всех форм коллективной идентичности.
Во-вторых, современный Запад, начав с гуманизма (правда, в индивидуалистическом толковании) сегодня подошел к такой черте, когда на повестке стоит именно упразднение самого человека. Стремясь освободить индивидуума от всех форм коллективной идентичности -религиозной, сословной, национальной, классовой, наконец, гендерной, - Запад подошел вплотную к трансгуманизму, в котором осталось освободить человека и от его человечности (human optional). Сингулярность как окончательная передача власти над человечеством сильному Искусственному Интеллекту логически вытекает из всей либеральной системы ценностей и завершает идеологический путь западной цивилизации. Мы же, оставаясь верными гуманизму, то есть человеку – во всем его духовном, нравственном экзистенциальном объеме – снова бросаем Западу вызов и присягаем иному вектору развития.
Григорий Сковорода. ...Теперь можно всякого вопросить: «Наш ли ты или от супостатов наших?» «Какого духа ты?» Нет здесь нейтральности по двойному роду людей, вспомните евангельское распутие: путь узкий и пространный, правый и левый. Жизнь наша есть путешествие. Левый, через триумфальные ворота, через увеселительные перспективы и цветоносные луга, низводит в преисподнюю, прямо сказать, в грусть не усыпающих в душе червей. Правый во входе жесток и стропотен, в прочем мало-помалу гладок, напоследок сладок, в исходе — сладчайший. Так как всякое благое дело в зачатии и в корне горькое, а в половах своих сладкое, и сеявшие со слезами жнут с радостию. Правым шествует род праведных, за руководством ангела мирного, верного наставника, хранителя душ и тел наших. И как сам вождь их светел, так и род оный есть благоумный, благодуховный, благоуханный, а жизнь их есть вот то-то: эвдемония, благовоние, благовеяние, какое дышит смирна, стакта и касия.
Алексей Чадаев. Книга эволюционного биолога Николая Кукушкина: «Хлопок одной ладонью.
История сухопутных позвоночных — это история непрерывного соперничества двух продвинутых ветвей: зауропсидов и синапсидов, продолжающаяся и по сей день. Причём каждая попеременно то доминирует, то уходит в тень. Сейчас доминируют синапсиды (к которым относимся и мы), и это уже вторая эпоха их господства, но между ними была эпоха зауропсидов (в тч динозавров), когда синапсиды ушли в тень. Зауропсиды нынешней эпохи — это птицы; то есть мы-то да, доминируем, но «они» — никуда не делись, ждут следующего «пермского вымирания» и своего реванша.
Про мозг. Основная закономерность: он у вида тем больше, чем более сложная социальная организация. Ну то есть у видов, живущих поодиночке, он самый маленький, парами — побольше, а крупными коммунами — самый большой. То есть условие роста мозга — необходимость управления взаимодействием с себе подобными. Ну и да, по Кукушкину главный порог, отделяющий наш вид от покинутого нами животного царства — язык. И, кстати, уже не у него, а у С.Бурлак в «Происхождении языка» прочитал, что наш язык по ряду параметров куда ближе к звуковой коммуникации птиц, чем к звуковой коммуникации даже высших приматов; это к вопросу о зауропсидах.
Чего нет у зауропсидов, но очень развито у нас — это гормональный движок, отвечающий за эмпатию. Здесь особенно интересно про работу окситоцина: оказывается, он не только даёт ощущение общности с «ин-группой», но и увеличивает агрессию в отношении «аут-группы». Проще говоря, любое «мы вместе» — оно всегда против кого-то, против неких «они». То есть в любом «обнимемся» всегда незримо есть те, кто вне круга, и кого «нам» после «обнимемся» всегда хочется пойти и убить. Выводы, по традиции, сами делайте.
Фернан Бродель. "Цивилизация чаще всего отторгает любое культурное благо, которое угрожает одной из её структур. Этот отказ заимствовать, эта скрытая враждебность относительно редки, но они всегда ведут нас в самое сердце цивилизации… На это указал Марсель Мосс: не может существовать цивилизации, достойной так называться, если она что-то не отвергает, от чего-то не отказывается. При этом каждый раз отказ наблюдается после долгих колебаний и попыток ассимилирования."
AnetaSpb. "Мифологическое сознание оценивает "заграничное" пространство негативно. К «чужому» миру с его центром абсолютного зла позднее стали относить также север и запад (символы холода и заката солнца). Например, среди карельских погодных примет бытует такая: если за- пад — «мокрый угол» — дует ветром и собирает тучи, то погода испортится. На пограничье, где мир потусторонний соприкасается с миром живых, всегда водится нечистая сила. В мифологическом сознании потусторонний мир, «нездешний», противостоит здешнему миру. Он если не злокознен по отношению к людям и всем живым существам, то, по крайней мере, его воздействий следует опасаться. Промежуточное положение между «заграничным» миром и миром людей занимают лица, знающиеся с нечистой силой. Как правило, это ведьмы, колдуны, знахари, пастухи, мельники, кабатчики и... по всей видимости, таможенники. Вероятно, по этой причине гоголевский Чичиков, организовавший грандиозное предприятие по оптовой закупке «мертвых душ», начинает свою чиновничью карьеру именно на таможне. Любопытное суеверие по отношению к таможенникам даже сегодня существует у российских контрабандистов. Считается, что таможеннику может преградить путь или отвести его взгляд от «заповедного» товара (запрещенного к ввозу) веревка-оберег, которую следует повязать на ночь вокруг руки покойника".
Андрей Парибок. У расхождения континентов-цивилизационных глыб Запада и России есть своя логика вещей. Но орудиями исполнения этой логики чаще оказываются недостаточно развитые, умные и нравственные люди. Российская пропаганда выхватывает идиотские случаи в лагере противника, а отечественные либерасты и " пятая колонна-пятая графа" - в России.
Но ведь всё это пена. Единственно, что важно - хватит ли ресурсов, разойдясь, построить все сферы жизни хозяйства и культуры по-своему.
Надо лишь не забывать, что расхождение цивилизаций НЕОБРАТИМО в пределах нашей жизни. И все равно, почему так выходит. Желающие могут перекладывать вину на ВВП, другие - на западную злокозненность. Но какая разница, если процесс неотменим? Проблема не в прошлом, а в будущем.
Марина Ахмедова. Мне кажется, в какой-то степени мы должны сказать Папе Римскому спасибо. Своими словами о бурятах и чеченцах он наглядно показал свой и всеобще-европейский уровень понимания России. «Самые жестокие, пожалуй, те, кто из России, но не русской традиции, такие, как чеченцы, буряты и так далее» - сказал он. Несчастный понтифик даже не стал уточнять, кто такие «так далее». Так далее у него – это все остальные национальности, проживающие в России: ингуши, татары, аварцы, лезгины, чуваши. Их много, всех Папе и не упомнить. Для него они – «наиболее жестокое и так далее». А они все – как раз и есть представители русской традиции. Не будь они представителями русской традиции, не была бы Россия такой большой. И все эти национальности не принимали бы участия в СВО. И не говорили бы все друг с другом на русском. И не защищали бы одно – свою Родину. Но Папе и ему подобным нравится думать, что буряты и чеченцы – это не плоть России. Так Россию, когда она из кусков, а не монолитна, легче разорвать. И в своем невежестве о нашей стране, в своем нерелигиозном рвении услужить Америке, он реально звучит как жалкий расист.
agasfer: РОА Власова, это полторы дивизии всего-то. Чтобы раздуть ее численность, всякие пропагандоны типа Свобода стали к ней приписывать казаков Панвица и прочие осколки белого движения. Которые за немцев воевали, но к РОА отношения не имели. Кроме того, некоторые идут и дальше, записывая в РОА вообще все "восточные батальоны"; однако, немцы в эти батальоны брали русских с большой неохотой. В них служили калмыки, крымчаки, кавказцы и те же украинцы. И опять же, к РОА они никак не относились.Кстати, власовцы в конце войны поддержали восстание в Праге и фактически спасли повстанцев.
А 14-я Украинская дивизия СС была полной дивизией, и кроме нее еще было сформировано 5 украинских полицейских полков СС. Т. е. всего примерно 2.5 дивизии набрали. Там добровольцев было больше, 80 тыс по немецким данным, но немцы половину забраковали.
Россияне, кстати, негодуют не по поводу численности власовцев, а по поводу того, что они со своими предателями рассчитались, а на Украине УНА-УПА героизируется. Вот в этом и разница, а не в численности.
В честь Шухевича, отдавшего приказ уничтожить поляков Волыни, на Украине называют улицы. Поэтому только и остается, что выдавливать из себя "А у вас!...А у вас Власов был!" Да, был такой предатель. Но даже он в казнях гражданских лиц не замарался. И Власова повесили, и улиц в честь его не названо.
Герман Садулаев - Почему я за Донбасс
Мы за своих или за правду? Эта дилемма не так проста, как кажется. Но она имеет решение. Разберём «кейс» (а лучше сказать – обычай) кровной мести по кавказским адатам, «законам гор». Не потому, что я за кровную месть и прочие архаические пережитки родоплеменного строя. Я против. А просто как пример определённой морали и логики.
Предположим, ваш брат убил человека. Несправедливо убил. Был неправ. И к вам приходят братья убитого и говорят: теперь вы наши кровники (в смысле – кровные враги), мы убьём твоего брата, а ты не должен его защищать, потому что он был неправ, убил нашего брата несправедливо, и вот мы осуществим правосудие, возмездие и кровную месть, убьём убийцу, отойди в сторону.
Что должны вы сказать (и сделать?). Отойти в сторону? Выдать кровникам своего брата? С точки зрения формального «правосудия» – да, ведь брат виновен в убийстве. И должен быть покаран. Но если вы поступите так, то вы станете предателем по адату, «законам гор».
По адату вы должны сказать так: уважаемые братья убитого! Я глубоко скорблю вместе с вами. Давайте мы принесём вам свои извинения. Давайте мы возьмём сирот убитого в свою семью и будем растить как своих детей. Давайте мы продадим свой дом и отдадим деньги вдове убитого. Давайте мы будем служить вашему роду всю жизнь, чтобы возместить страшный ущерб, который причинил вам мой брат. Назначьте нам любое разумное и справедливое наказание и возмещение. Но не убивайте моего брата. У него тоже есть жена и дети. Убив моего брата, вы сделаете так, что в этом мире станет ещё больше вдов и сирот. Прошу вас, подумайте о примирении. Но если вы всё равно решите убивать моего брата, то я буду защищать его и убивать вас.
Разумные кровники, выслушав такую мудрую речь, должны согласиться на примирение. И только неразумные продолжат вражду. Таковы «законы гор», то есть вековые обычаи народа, который был вынужден существовать в условиях слабого или никакого государства, суда и формального права. И своя правда в этих обычаях тоже есть. Не только горским, но и всем народам Евразии знакома и понятна мораль: родных предавать нельзя. Потому что в евразийской традиции человек существует не как атомарная «личность», превозносимая западной доктриной, а как часть целого, часть коллектива – семьи, рода, племени и народа. Элементарным субъектом отношений в евразийском обществе является не индивид, парящий в пустоте, а семья. Человек существует только в семье. Семья в роде и в племени (этносе). Племя – в народе, в стране.
Нельзя вырвать человека из семьи, рода, народа и как-то отдельно его наказать или вознаградить. Если взять и убить человека, то наказана вся его семья и весь его род наказан. Если подарить человеку мешок с деньгами, то они достанутся его семье и родным. Городского хипстера, который живёт один или в коливинге, работает на удалёнке или в коворкинге с другими хипстерами, не имеет ни жены, ни детей, а родителей забыл – такого несчастного неудачника евразийская традиция не рассматривает как субъект. Он (или она) не состоялся как мужчина (или как женщина). Когда такой индивид зарабатывает много денег, он покупает себе любимому последний айфон или хорошую машину. Но и (условно) убить его можно – никто не заплачет.
В России-Евразии таких космополитических индивидов до сих пор очень мало. А ведь именно на аксиоме о человеке как атомарной «личности» базируются все гуманитарные науки Запада: философия, психология, экономика, социология и политология. У нас живут семьями. Это заметно в таком, безусловно, негативном аспекте нашей жизни, как коррупция и непотизм. Никуда не денешься! Но у той же медали есть и светлая сторона. Чувство семейности, чувство родства, правило: своих не предаём и не бросаем.
Своих нельзя предавать. Даже если ты считаешь, что свои сейчас ведут себя неправильно. В крайнем случае, если противоречия очень сильны, ты можешь даже не быть «за». Ты можешь не присоединяться к своим в их действиях, которые ты не одобряешь. Ты можешь возражать и критиковать. Но никогда не должен присоединяться к врагам. Это запрещено. Всеми адатами, обычаями и моралью всех народов России-Евразии.
Хрестоматийный пример: позиция белогвардейцев, контрреволюционеров, эмигрантов и прочих противников советской власти в Великой Отечественной войне. Большинство политических оппонентов встали на сторону Красной армии против гитлеровской Германии. По нашей морали – это правильно. Потому что надо быть за своих. Свои – это Россия, Евразия, СССР. Враги России – мои враги. А те, кто пошёл с немцами – предатели. Хотя есть ведь формальная логика и формальная «правота» – например, у раскулаченных или репрессированных – бороться с Советами? Нет, ни такой логики, ни такой правоты наши обычаи не признают. Потому что нарушен базовый принцип: человек должен стоять за своих.
Но где же тут правда? Где справедливость? Что, и немцы должны были все быть за Гитлера, потому что на стороне фюрера «свои»? Это сложный вопрос. Мы не можем решать за немцев. Мы решаем только за себя. У нас никогда не было и не будет Гитлера. Может, именно потому, что у нас есть адаты, о которых Запад забыл, возведя в абсолют формальное римское право? Мы знаем, что на стороне правды были те немцы, которые стали антифашистами. Но мы не можем объяснить, как это работает. Об этом должны подумать сами немцы. Как они позволили низвести себя, целый народ, на уровень не родоплеменного строя, нет, а до зоологического расизма и нацизма?
Стоять за своих – человеческий принцип. Он означает также: уважать других. Уважать их интересы, культуру, обычаи. Признавать за ними то же самое человеческое право – стоять за своих. Стоять за своих и уважать других – это даже не два закона, а один и тот же закон человеческой жизни. Западная доктрина расизма и нацизма предписывает унижать, уничтожать, дискриминировать других (или, в перверсии, давать особые фальшивые «привилегии» маргинальным меньшинствам, что тоже выделяет и отделяет их). По признаку расы, национальности, языка. При этом за своих они по-настоящему не стоят. Нет у них своих! Потому что свои начинаются с семьи. А семья состоит из мужчины, женщины, их детей, их родителей и других родственников. Из таких семей состоит род. Из таких родов строится народ. И такой народ – свои. Общество из двенадцати гендеров индивидов, легко предающих свой родной язык, родную землю ради политических интересов и экономических выгод, не является своим ни для кого. Потому и сплотить их можно лишь ненавистью к другим, ксенофобией, что родственной любви промеж них нет.
Меня иногда спрашивают старые знакомые: почему ты за Донбасс? А я даже не знаю, как ответить. Я, конечно, большой независимый интеллектуал, ха-ха. Но кровь гуще, чем вода. Потому что там мои, а я за своих. Мой чеченский народ – в полку «Ахмат», за Донбасс. Мой русский народ – в 6-м казачьем полку 2-го армейского корпуса (там и терские казаки, мои по матери), за Донбасс. За кого же я буду? За отщепенцев-«ичкерийцев» или за «русских националистов», которые воюют на стороне украинских нацистов? Ну так они же предатели, как власовцы. Они уже не чеченцы и не русские. Потому что предали своих, пошли против своих – с врагами. Я за своих, потому что меня таким воспитала русская литература, горские адаты и советская власть.
Как писателю и человеку (надеюсь) мыслящему, мне было бы очень трудно, мне было бы просто невыносимо, если бы свои были на злой стороне. Я всё равно никогда не присоединился бы к врагам, но не смог бы искренне быть «за». Слава Богу, свои на правильной, светлой стороне. Пороков и у нас хватает – я сам о них расскажу. Но в этой битве на той стороне зло, обман, разврат, ненависть. Западный по своему генезису нацизм и расизм. Доктрина, которая несовместима с нашей российской, кавказской, евразийской жизнью. Значит, наши, хоть и не ангелы, но с ангелами в одном строю.
Андрей Коробов-Латынцев. Весь смысл западной теории справедливой войны в том, чтобы в новых войнах руководствоваться формальным правом: «jus war» – точный перевод «правовая война», а не справедливая! «Справедливая» - это мы придумали, потому что справедливость это этическая категория, а наша философия этикоцентрична.
Западная философия войны выродилась в лице ТСВ в прикладную юриспруденцию и служанку агрессивной западной политики, в инструмент оправдания новых войн, которые развязывает коллективный запад по всему миру.
Наша же философия войны – это, прежде всего, этика, потом метафизика и историософия.
На Запада предлагают в войнах руководствоваться формальным правом (jus)
Русская же философия ставит вопрос в целом о нравственном смысле войны
Вариант западный: новые войны + право
Русский вариант: новые войны + старая этика, т.е. вечные нравственные принципы сострадания, милосердия и справедливости.
О справедливых войнах рассуждает русская философия.
Современная западная мысль пишет о правовых войнах и как их вести по методичкам.
Александр Бовдунов. К вопросам о соотношении «справедливой войны» Запада и понимания войны в русской философии, которым задаётся Андрей Коробов-Латынцев, стоит вспомнить замечательное и крайне актуальное эссе Владимира Игоревича Карпца: «Война справедливая и война священная» от 2007 года. Несколько цитат:
📌«Понятие «справедливой войны «проистекает из римо-католической схоластики, стремившейся, с одной стороны, «минимизировать» войну как грех, а с другой - оправдать. С православной точки зрения война есть преображение ярости, подобно тому, как супружество есть преображение вожделения».
📌«Корни западнохристианского «психологизма», проявляемого, в частности, и в учении о войне, на самом деле проистекают из отсутствия в римо-католической мессе эпиклезы, то есть, призывания Духа Святаго на Святые Дары — хлеб и вино тем самым не претворяются в Тело и Кровь Христову, а остаются хлебом и вином. Тем самым претворение человека, его «обожения пресущественное» (св. Григорий Палама) заменяется психологической рефлексией, морализмом, стремлением «минимизировать грех», признаваемый, тем не менее, неизбежным. А это в свою очередь приводит к «онтологической реакции» — отрицанию понятия греха вообще — как у нацистов и — впрочем, по-другому — у коммунистов марксистско-ленинского «первого призыва».
📌«Православная традиция решает эту проблему принципиально иначе. Война является не сама по себе грехом, а лишь его следствием, как и все на земле, однако чрез нетварные Божественные энергии сам грешный человек становится «богом по благодати». Это и не морализм западного христианства («иудеохристианства»), и не пантеистский имморализм «новоязычества» (того же германского нацизма). Это Третье».
📌...«Можно даже сказать, что само деление войн на справедливые и несправедливые — это десакрализация бытия, по которому пошел мир Запада (то есть, заката). Русское, как и вообще любое традиционное, сознание, просто таким образом не мыслит. Война не может быть справедливой или несправедливой — как не может быть справедливой или несправедливой болезнь или смерть. И то, и другое, и третье — посещение Божие.»
📌«Может ли быть война ошибочной? Да, может. Но в тот момент, когда война начинается, она становится священной. Мгновенно, окончательно и безповоротно. Свои оборачиваются «конным», враги — змеем. Быть может, на самом деле это — священный брак, ιερоς γαμоς, и враг есть я сам. Но это только если смотреть оттуда, в обратной перспективе. Тем более с этого момента уже не имеет значения то, что было до. Есть только то, что есть. Ни Ленин в 1914, ни Власов в 1942 не имеют никакого оправдания. Кстати, оба они оправдывали свою измену именно апелляцией к «справедливости», необходимостью борьбы с «проклятым царизмом» или «тираном Сталиным». Оба они — так или иначе — наследники католической схоластики и «иудеохристианского Запада».
📌«Сегодня нам брошен вызов. Запад, закат, Атлантика собирается вести против России справедливую с его точки зрения войну — войну за ценности права, демократии, рынка, собственности, республики и гражданского общества. Нам же в этом случае придется вести войну священную. То есть, такую, которая не имеет причины, лица, объекта. Которая идет потому, что идет.»
Nicolás Gómez Dávila. Непрерывность Запада нарушилась с тех пор, как старая книга перестала быть учением и превратилась в документ.
buyaner: Ни христианская, ни иудейская, ни, тем более, мусульманская ценности не совместимы с отрицанием своих же базовых постулатов. Да, нельзя не признать, гуманизм - даже в самых уродливых своих формах - не что иное, как порождение именно христианской цивилизации и именно в западном её варианте. Но это не отменяет того очевидного обстоятельства, что он враждебен тому, что его породило: в Центре может стоять либо Бог, либо что угодно иное - человек, раса, нация, компьютер - это уже непринципиально. До какого-то момента европейская цивилизация исходила из того, что основа всего сущего - Бог. Потом перестала, и нелепо делать вид, будто ничего существенного не произошло.О том, почему мы должны понимать, чем живёт глобалистский леволиберальный Запад. Почему Жак Лакан и его топология — ключ к пониманию постмодерна. Как через кольца Борромео связаны сознание и реальность западного человека, как это обосновывает искусственный интеллект и виртуальные миры.
Александр Дугин. Лакан — это ключ к пониманию того, как мыслит сегодня Запад. С точки зрения Лакана, действительность представляет собой три кольца Борромео — три пересекающихся кольца, которые невозможно разомкнуть. Они необходимы как часть единой конструкции. По Лакану, это метафора устройства реальности и сознания (между которыми, согласно Лакану, разницы нет). Это топология, которая предвосхищает структуру постмодерна. Еще один образ у Лакана — тор (фигура, в центре которой пустота).
Центр «бублика», или первое кольцо Борромео — Реальное. Реальное у Лакана — это ничто. Онтология, на которой Лакан основывает свою теорию, это чистый нигилизм. Это основа западного дискурса — ничто играет важнейшую роль в современных онтологиях.
Второе кольцо Борромео — Символическое. Все, что принадлежит к этому кольцу, не означает само себя — это всегда некая метафора, не имеющая ни начала, ни конца. Говорим одно, но подразумеваем другое, а когда переходим к этому другому — вновь видим некий символ, и так далее. Лакан говорит, что в основе Символического, этой цепочки указаний одного на другое, все это движимо ужасом перед реальностью.
Если бы Символическое обратило внимание на Реальное, оно бы умерло, поскольку только ничто равно самому себе. Эта бездна (ничто) является источником и мотивом движения Символического. Это представлено в бессознательном, сновидениях, оговорках. Это постоянное бегство — в противном случае это скатывание в бездну.
Третье кольцо Борромео — Воображаемое. Это застывшее Символическое. Жизнь в Символическом состоит в бегстве от этой жизни, а в Воображаемом — это бегство застывает. Оно сохраняет символический характер, но уже пытается придать этой цепочке Символического характер некоей лживой истины, затормозить процесс символизма, зафиксировать его. Сновидение всегда пластично, жидко, меняется, а в бодрствовании они застыли. С точки зрения Лакана, объекты заснули. В Воображаемом символ перестает быть символом — наконец-то, глядя на объект, мы говорим, что это не означающее (символ), а означаемое.
Добро пожаловать в Воображаемый мир, лживый двойной ложью. Если символизм — это открытая ложь (говорим одно, подразумеваем другое, потому что бежим от ничто), то в Воображаемом мы перестаем бежать, застываем. Бегство от истинной смерти попадает в тупик ложной смерти.
Это картина мира фундаментальна для постмодерна, современного Запада. С точки зрения Лакана, Воображаемое — это болезнь и глупость, причем неотрефлексированная болезнь. Лечение по Лакану — вернуть Воображаемое в сферу Символического, то есть, интерпретировать не сон с позиции реальности, а «реальность» с позиции сна. Понять, что мир, который нас окружает, это просто застывшие галлюцинации, сновидения. И важно не просто бороться с ними, а вернуть их с свободное текучее состояние — с целью волевого и осознанного погружения в мир бесконечных сновидений, виртуальной игры, подходя к нижней границе. Ужасаясь ничто и насмехаясь над Воображаемым, перемещаться в зону Символического. По этой логике действуют искусство, развлечения, виртуальные миры, культура.
И что дальше? Где же власть, финансы, спросите вы?.. На это Лакан скажет — вы ничего не поняли, вы опять в сфере Воображаемого. Лечить это, по Лакану, надо с помощью сновидений, не мешайте работе сновидений.
Тогда, раз мы имеем дело с подобным мировоззрением, все, что бы мы ни говорили с точки зрения традиционализма, будет подвержено эрозии с помощью колец Борромео.
Мы должны соотносить наши высказывания (консервативные, традиционалистские, патриотические) с возможностью такой интерпретации, дешифровке, и сами должны научиться подвергать деконструкции наши собственные ценности и убеждения. Если ценности выстоят и пройдут сквозь это фундаментальнейшее «испытание Лаканом», то они имеют право существовать. В противном случае мы будем отсталыми, и на следующем этапе эта волна нас захлестнет.
Либо мы поймем структуру всего Модерна — на чем он основан, как он функционирует — и осознанно его отвергнем, и это даст нам шанс с ним иметь дело, либо он просто нас растворит, и мы проиграем в этой сложнейшей интеллектуальной брани.
Никита Сюндюков. Почему христиане так трепетно относятся к человеческому телу? Потому, что тело, по слову апостола, есть храм Божий и соответственно совершеннейшее Его творение: едва ли Господь для своего дома согласился бы на нечто меньшее, чем совершенство. Наилучшая иллюстрация этого тезиса, на мой взгляд, была найдена в мировоззрении Возрождения: тело человека есть идеальный и наиболее эргономичный механизм, то есть совершенство с точки зрения инженерии (см. Ветрувианский человек Да Винчи).
Принимая во внимание этот момент, идеи трансгуманизма обнаруживают свою подлинную природу. Трансгуманистический киборг — это Вавилонская башня в миниатюре, артефакт человеческой гордыни, стремящейся к преодолению Божественного дара телесности (по сути — вариант самоубийства).
А теперь самое интересное. К какой онтологии следует отнести киборга — к материальной или ментальной? Чтобы сделать эту проблему более наглядной: интернет, виртуальное пространство — можем ли мы назвать эти артефакты строго материальными?
На мой взгляд, киборг, трансчеловек — это именно феномен торжества ментального, вернее, его следующей итерации — виртуального. Киборг, доказывая зависимость сознания от тела, парадоксальным образом подчиняет телу тем волениям, что коренятся в сознании (логический итог развития киборга — полный отрыв от телесности, перенесение сознания в виртуальное пространство, не скованное ни пространством, ни временем).
Таким образом, киборг есть отрыв именно сознания от тела, а не подчинение сознания телу; нарушение естественной духовно-телесной связки, заповеданной нам Богом.
Алексей Лосев. «Тело – живой лик души… И как бы спиритуалистическая и рационалистическая метафизика ни унижала тела, как бы материализм ни сводил живое тело на тупую материальную массу, оно есть и остается единственной формой актуального проявления духа в окружающих нас условиях».
Юкио Мисима. «По моему суждению, тело обладает большей склонностью к восприятию идеи, нежели дух, оно способно впитать ее глубже и основательнее. Ведь для человеческого существа идея — понятие изначально чуждое. Точно так же для души чужеродным является тело, неподвластное контролю разума и управляемое собственными законами — непроизвольными сокращениями мышц, работой внутренних органов, процессами в системах циркуляции.
Вот почему человеку не так уж сложно воспринимать собственное тело как метафору идеи — в конце концов они равно отдалены от нашего «я». Когда неистовое, роковое вторжение идеи подчиняет себе человеческую душу, зависимость, в которой оказывается последняя, весьма напоминает зависимость от своей плоти, так хорошо знакомую каждому из людей. Неконтролируемая, нерассуждающая приверженность идее невероятно схожа с узами, прикрепляющими дух к телу. Полагаю, именно на этом зиждется и христианский догмат Воплощения, и следы гвоздей, чудодейственным образом появляющиеся на ладонях и ступнях религиозных фанатиков».
mevuelvoguajiro: Картинки от нейросетей прекрасный пример, особенно если не знать, что они выработаны нейросетями. потрясающие типажи, отличный колорит, тонкое мастерство. разит прямо наповал: эффектно чрезвычайно. но при детальном анализе становится понятно, что именно эффектность и есть основная цель алгоритма, и ничего там внутри нет, кроме тщательно подобранных референсов. оно понятия не имеет что рисует, но делает это так, чтобы было максимально похоже на уже известную нам правду.Александр Дугин. Гуманизм, присущий русской культуре, всегда включал в представление о человеке не только тело и психику, но и душу, нравственное ядро. Русский гуманизм откликался на те мысли о человеке, которые обнаруживали его глубину, его нравственную свободу, его трагичность и жертвенность, его личность, пребывающую в непрекращающемся диалоге с Богом, людьми и миром. Это насыщенный «максимальный гуманизм», довольно существенно отличающийся от либерального индивидуализма, который напротив, стремится освободить человека от всех форм коллективной идентичности.
Во-вторых, современный Запад, начав с гуманизма (правда, в индивидуалистическом толковании) сегодня подошел к такой черте, когда на повестке стоит именно упразднение самого человека. Стремясь освободить индивидуума от всех форм коллективной идентичности -религиозной, сословной, национальной, классовой, наконец, гендерной, - Запад подошел вплотную к трансгуманизму, в котором осталось освободить человека и от его человечности (human optional). Сингулярность как окончательная передача власти над человечеством сильному Искусственному Интеллекту логически вытекает из всей либеральной системы ценностей и завершает идеологический путь западной цивилизации. Мы же, оставаясь верными гуманизму, то есть человеку – во всем его духовном, нравственном экзистенциальном объеме – снова бросаем Западу вызов и присягаем иному вектору развития.